Очень босоногая история: Маньяк на свободе!

Деревня на реке Тверца, 6 км от Твери.

— Ты бы, Сереж, на омут–то не ходил, — сказал внуку Евграфыч, затягиваясь вонючей папироской и поглаживая по круглой башке монохромную остроухую лайку.

— Да ладно, дед, не пугай, — Сергей застегнул куртку и зажал под мышкой гладкий черный ноутбук. Время уже поджимало, а ненасытный издатель требовал роман. Не просто книгу, а роман ужасов. Ужасов… Сергей был мастером своего дела, однако за последние трудовые месяцы порядком поисчерпался. Его маньяки морозили своих жертв в снегах, гноили в подвалах, резали, пилили, расчленяли… Все надоело. Новая книга никак не хотела рождаться, не было искры, что–то мелькало в голове, но было неуловимым. Поэтому Сергей и приехал сюда. В деревню под Тверью, совсем рядом с городом, к своему деду. Он решил замутить что–нибудь эдакое, про сумасшедшего маньяка–тракториста или насильника–коровьего осеменителя, однако в пресловутой деревне не было не только трактора, но даже коров. Зато были две надоедливые младшие сестры, слава богу, двоюродные… Пара дней пролетела бесцельно, однако вечером на реку спустился густой жутковатый туман, и Сергей решил отправиться за вдохновением, так сказать, на природу.

— Да я и не пугаю… — дед, затянувшись, прищурился, — помнишь, мать, спаниельчик у нас был серенький, на уток мы с ним ходили?

— Да ну тебя, все уже про это слышали раз десять, — отмахнулась от мужа стряпающая пироги Софья Тимофеевна.

— Дед, расскажи, — весело взвизгнула сидящая за столом Юлька (одна из сестер) и задорно тряхнула розовой крашеной эмо–челочкой.

— А чего рассказывать–то! Пошел я как–то к омуту, смотрю там утята малые плавают, кричат, а утки нету… Ну я и подумал… — он прокашлялся, совсем потеряв логику рассказа, — а спаниельчик–то серенький был, ты его, Юляш, и не помнишь уже…

— И что? — недовольный Сергей присел на трехногую табуретку.

— Так поплыл он за утятами–то и бульк!

— Деда, он утоп? — Юлька с ужасом прижала ладони к губам.

— А бес его знает, не должон был, а ведь в секунду бульк и нету… так–то!

— И что? — снова спросил Сергей, раздражаясь.

— А то! — Евграфыч многозначительно посмотрел на хлопочущую жену. — Область–то наша, она чудесами полнится! Вот волчица есть в Весьегонске, в Бросно тоже чудо какое–то живет, в Селигере — рыцари!

— Какие рыцари?! — недовольно махнул рукой Сергей

— А ты про Первый Отряд [1] посмотри! — гордо продекламировал дед.

— Чего?

— Да не слушай ты его! — Софья Тимофеевна сердито постучала скалкой по столу. — Это девчушки его, старого дурака, научили эти мультики свои смотреть… как же их… это… аниме.

— Ага, — гордо подтвердила Юлька, — дед даже собаку Кирой[2] назвал! А еще мы с Настей его на аниме–пати в город возьмем, будет Третьего Хокаге[3] косплеить…

— Да ну вас, голову морочите только, — Сергей поднялся и, подхватив за ножку табурет, направился к двери. Черно–белая лайка весело поскакала за ним, виляя закрученным хвостом и радостно поскуливая.

— Иди–иди, Кирюша, карауль его, а то ведь пропадет, — Евграфыч снова затянулся папироской, — эх, молодежь…

Тверь, центр, улица Трехсвятская. Полдень.

Борис сидел на лавочке напротив «Чикена», забегаловки с недорогим фастфудом, и молча пил уже вторую бутылку пива. Настроение у него было мрачным. Не радовало его ни яркое солнце на чистом, без единого облачка, небе, ни весенний гомон птиц, ни зазеленевшие нежными листьями деревца. Он почти с ненавистью глядел на проходящих мимо студенток в разноцветных весенних куртках, мини–юбках и сапожках на каблучках. «Вот уродины, дуры каблукастые», — недовольно думал он. Он жил в этом городе не так уж долго, но уже успел проникнуться к нему ненавистью. Все понтовые и до неприличия обутые.