Обыкновенный уникум

Наконец-то я получил новую квартиру!

После непродолжительных споров с женой мы порешили всю старую мебель сменить на новую, и я, не теряя времени, в то же утро приступил к поискам подходящего гарнитура. Разумеется, набегался я изрядно: хотя новой мебели в магазинах было полно, в каждом комплекте обнаруживалась какая-нибудь неувязка с требованиями моей жены — мне-то было все равно, — и я уходил ни с чем. Но в конце концов мне повезло.

Я вступил в квартиру, как Цезарь-победитель на улицы Рима, — жена кричала мне «Виват!», а позади меня, пыхтя и чертыхаясь, четверо дюжих грузчиков пытались протиснуть в узкую дверь новую двуспальную кровать. Потом они притащили все остальное, свалили в угол и ушли. Нам с женой не оставалось ничего другого, как засучить рукава, поднатужиться и заняться расстановкой мебели. К вечеру можно уже было звать гостей и праздновать новоселье.

— По-моему, неплохо, — самодовольно хмыкнул я, оглядывая прибранную комнату.

— Ничего, — согласилась жена. — Миленько получилось. Только вот этот письменный стол... Ну, зачем ты его купил?

— А что? Прекрасный стол, — возразил я невозмутимо. — Любой гость сразу поймет, что за этим столом работает физик-теоретик, то есть я, и проникнется уважением к тебе. Ты ведь знаешь, как люди уважают жен физиков-теоретиков.

— Ах, — сказала жена, — я все знаю! — И ушла на кухню готовить ужин.

А стол был хорош! Добротный, вместительный, он, конечно, немножко диссонировал с окружающей сверхмодерновой мебелью, но один вид его уже вызывал во мне неодолимое желание сесть и начать работать.

Что ж, подумал я, в конце концов я действительно так и сделаю: работы у меня навалом. Я придвинул к столу трехногий ультрасовременный стул и, покачиваясь на нем из стороны в сторону, как на добрых старых качелях, разложил перед собой бумаги и справочники, закурил сигарету и приготовился размышлять о высоких материях.

Работа моя зашла в тупик, я это чувствовал. В течение целого часа ни одна дельная мысль не пришла мне в голову. Я сидел, в отчаянии обхватив голову руками, и бессмысленно смотрел на серые от букв и цифр справочники, на чистые, до неприличия чистые, будто голые, листы белой бумаги, и перед моим мысленным взором вместо формул и уравнений лихо скакали улыбающиеся чертики и летали всякие аэропланчики совершенно немыслимых конструкций. Потом меня стали осенять весьма странные идеи. Что, ежели сейчас вдруг упадет метеорит, пробьет крышу и пролетит до самого фундамента, — дом от этого развалится или нет? И если развалится, то с каким ускорением, учитывая внешние тормозящие факторы, сосед сверху будет падать на меня, а я от него улетать?

Наконец я понял, что на сегодня моя работа закончена. И вдруг...

— Одну минутку, — сказал чей-то вежливый, приятный баритон.

От неожиданности я чуть не поперхнулся сигаретой. Потом обернулся — в комнате не было никого.

Черт знает что, подумал я с тоской. Неужели у меня начались галлюцинации? Я попытался вспомнить, когда раньше у меня случались галлюцинации, но вспомнить не смог. Правда, временами я разговариваю сам с собой, когда слишком долго думаю об одном и том же, однако свой голос я знаю достаточно хорошо и вряд ли спутаю с чужим. Тут мне вспомнилась давным-давно прочитанная статья о чревовещателях. Я что есть силы напряг мышцы живота, судорожно сдерживая дыхание, но даже тонюсенький писк не прорвался в окружающую тишину. И тогда я подумал о домовых...

— Алло, вы меня слышите? — снова раздался тот же голос.

— Разумеется! — Я попытался изобразить беспечную, пренебрежительную улыбочку: пусть знает, что меня такими шутками не одурачишь!

— Мне кажется, вы испытываете некоторые затруднения?

— Как вам сказать... — Я попытался улыбнуться еще шире, но такая проницательность вышибла всякую почву из-под моих ног.

— Покажите-ка вашу диссертацию, быть может, я вам помогу, — заявил баритон. — Положите ее в ящик стола. Второй сверху.

— Она еще не завершена, — возразил я робко.

— Тем лучше, — тоном, не признающим сомнений, отозвался незнакомец. — Разберемся, в чем там дело.

Я снова подумал о домовых. Глупость, конечно, но... Я неуверенно выдвинул пустой ящик и положил туда свою незаконченную диссертацию.

Я ждал минут пятнадцать—двадцать, а баритон тем временем бормотал, изредка покрякивал и упорно что-то возводил в шестьсот шестьдесят шестую степень. Наконец он сказал:

— Ну, вот и все. Забирайте. Решил я вам ваше уравнение.

Я достал рукопись и недоверчиво начал ее листать. Совершенно верно: незнакомец не только написал решение ключевого уравнения, но и подробно разъяснил, где заключалась ошибка в моих рассуждениях.

Я был потрясен.

— Вы знаете, — начал я патетическим тоном, — это замечательно! Вы оказали мне неоценимую услугу.

— Пустое, — скромно заметил баритон.