Обыкновенные деревья

Все трое тихо сидели перед искусственным камином в полутемной гостиной. Слышалось лишь мерное, с присвистом жужжание кондиционера под потолком да шелест силиконовых колес домашнего робота по ковру. Рядом с камином стоял низкий овальный столик, на котором робот сервировал ужин. Конечно, можно было бы подвести к дому пищепровод и заказывать самые разнообразные блюда в Бюро Питания, но мама, как и все женщины, страстная поклонница всего модного, настояла на этом «шике» — роботе-прислуге. Папе, в общем, было все равно, недовольным остался только сын Денис.

Он сидел и размышлял. Пищепровод — удобная и полезная штука, что ни говори. Можно буквально объедаться всякими фруктами, сладостями или, на худой конец, просто мороженым. А тут? Во-первых, робот может не все, а только то, что у него в программе заложено. Во-вторых, он слушается только маму и папу, а его, Дениса, не признает, даже наоборот, всячески вредит: днем не дает включать камин, вечером заставляет ложиться спать после десяти часов, а утром не дает поваляться подольше, и вообще! Денис давно уже вынашивал план страшной мести, да вот все не было подходящего случая.

Папа, наблюдая за бликами пламени на видеопанели, думал, что вот наконец-то завтра он целый день будет дома. С одной стороны — это очень хорошо, побыть рядом с близкими и дорогими людьми, но с другой стороны это вынужденный отдых. В последнее время что-то больно часто стали происходить аварии на лесоразработках. Впечатление такое, будто машины взбунтовались и отказываются работать, постоянно выходя из строя. И вот сегодня приехала особая комиссия из Технического Центра — будут разбираться.

Мама, прикрыв глаза, прикидывала, где бы им достать мимозы — сирень вокруг дома уже надоела. Да, у Стояновых, говорят, появился новый робот, который поет романсы и читает стихи голосами авторов. Вот бы достать! Надо будет поговорить об этом с Виктором…

— Па! А что там у вас сломалось на работе? — нарушил молчание Денис.

— Роботы, которые валят и обрабатывают лес.

— А, знаю, нам в школе фильм показывали. Они такие большие, круглые, на гусеницах, да? А спереди виброножи торчат. Правильно?

— Правильно.

— Умница, Дениска, — улыбнулась мама. — Смотри, Вить, первый класс, а уже так много знает!

— А еще, — важно приосанившись, продолжал Денис, стремясь поразить маму как можно сильнее (может быть, тогда она разрешит ему пользоваться роботом?), — у них на макушке торчит биолокатор! И они им определяют ценные породы деревьев. Верно, папка?

— Все верно, — папа наконец оторвался от мрачных мыслей. — Только эти роботы в последнее время очень часто стали ломаться, особенно виброножи.

— А как они определяют ценные породы?

— Биолокатор испускает особые электромагнитные волны разной частоты, которые отражаются от деревьев по-разному, в зависимости от содержания в них редких химических элементов, и чтоб как можно меньше было вредных примесей. А потом из этой древесины делают оргплазму, из которой выращивают продукты и фитапластик.

— Па, я хочу к тебе на работу, в лес!

— Если будешь себя хорошо вести, возьму как-нибудь.

— О, Вить, это же идея! — воскликнула мама. — Давайте прямо завтра полетим в лес! Устроим пикник с настоящим костром, шашлыки пожарим! Это ведь теперь ужасно модно!

— Папка, летим! — подпрыгнул Денис.

— Ну, ладно-ладно, уговорили, хотя я бы лично посидел дома или сходил бы в Сады Развлечений.

— Вот так всегда! — возмущенно сказала мама. — Ты эгоист, Виктор, думаешь только о себе, а что ребенку нужен свежий воздух, тебе наплевать! О себе я уже и не говорю. Я неделями глотаю кондиционированный ионизованный воздух в КБ, а он жареным железом отдает!

— Ты знаешь, как пахнет жареный металл?

— Да ну тебя! Так мы летим или нет?

— Успокойся, я же сказал, что согласен. В лес — так в лес.

… - Денис! Ну скоро ты? — Мама поудобнее устроилась в кресле «стрекозы» — изящной матово-серебристой машины с тонким ажурным хвостом и голубоватыми перепончатыми крыльями позади кабины. Сходство с насекомым дополняли две многогранные полусферы по бокам от пилотского кресла энергонакопители. На месте пилота сидел папа и нетерпеливо похлопывал руками по рожкам штурвала. Мама взглянула на часы-браслет, потом в сторону дома, шагах в двадцати от машины утопавшего в зарослях сирени по самую крышу. Дом словно парил в белоснежно-розовом облаке над бархатной малахитовой лужайкой, на которой стояла «стрекоза».

— Мы улетаем без тебя, Денис! — снова крикнула мама в сторону дома.

— Что ты копаешься? — не выдержал папа.

Вдруг кусты колыхнулись, раздался треск ломаемых ветвей и спустя секунду на лужайку вывалился упитанный взлохмаченный сын с алюминиевой саблей в руке. Он лихо взмахнул игрушкой, и крайняя ветка, сгибавшаяся под тяжестью крупных нежно-розовых кистей, с легким стоном упала на траву. Денис издал какой-то воинственный клич и, еще раз широко размахнувшись саблей, под дождем метко срезанных цветов ринулся к «стрекозе».