Обвиняются в шпионаже

Этой истории без малого уже 40 лет. Началась она с лаконичного сообщения в официальном органе бывшего КПСС газете «Правда» о разоблачении советскими компетентными органами агента западных империалистических разведок некоего гражданина О. Пеньковского. Потом общественность узнала о суде над предателем и его пособником английским подданным Г. Винном, а также о понесенной ими заслуженной каре.

Шло время. По мере возрастания информационной открытости, появления сначала скупых, а затем все более пространных откровений участников или свидетелей тех событий, «дело Пеньковского» стало наполняться скрываемой ранее информацией и, более того, стремительно пухнуть. Появились статьи, исследования и даже книги, посвященные этой теме. И, как водится, наряду с достоверными сведениями оно стало обрастать вымыслами, слухами, разными версиями и мифами. Начало было положено на Западе, где Пеньковского объявили чуть ли не спасителем человечества от ядерной катастрофы. Потом все громче о Пеньковском заговорили у нас, то демонизируя его, то, выставляя чуть ли не героем, в зависимости от политической конъюнктуры или личных пристрастий. Одним словом, недостатка в мифотворчестве нет ни с той ни с этой стороны. Мнения высказываются диаметрально противоположные. Одни утверждают, что Пеньковский — супершпион ХХ века, другие убеждены, что он всего лишь выполнял роль пешки в коварной игре спецслужб, третьи считают, что это дырка от бублика, мелкий воришка, сбывавший свою добычу скупщикам краденого.

Ломая голову над загадками спецслужб, я не мог пройти мимо истории с Пеньковским. Не возьму на себя смелость утверждать, что мне удалось разобраться во всем досконально, выяснить всю правду об этом деле. Когда речь идет о деятельности спецслужб, то правды, как у змеи ног, никогда не сыскать. Но на основе изученного архивного материала, своего собственного опыта бывшего «семерошника», рассказов моих коллег — контрразведчиков, не понаслышке знающих эту историю, более или менее ясное представление у меня все-таки сложилось. А возможно родилась еще одна версия. Судить читателю.

В один из осенних дней 1960 года молодой служащий американского посольства в Москве передал своему шефу тщательно запечатанный конверт, пояснив, что получил его накануне вечером недалеко от американского клуба от неизвестного русского. Письмо было адресовано военному атташе США.

«Возможно, я поступил неправильно, — извиняющимся тоном сказал молодой человек, — но русский был так настойчив, а главное, очень искренне, как мне показалось, утверждал, что это очень важно…» «Что сделано, то сделано, — холодно резюмировал шеф. — Но впредь я рекомендую вам поступать более осмотрительно».

В конверте оказался еще один конверт и уже в нем лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом. Уже первая фраза была интригующей: «Я обращаюсь к правительству Соединенных Штатов Америки с предложением о сотрудничестве…»

Далее автор совершенно конкретно выражал готовность оказывать помощь американской разведке и просил соответствующих распоряжений о выходе с ним на связь заинтересованных лиц. Для этого в письме был указан номер домашнего телефона, по которому каждое воскресенье октября—ноября в 10 часов он будет ждать звонка. Связник должен был говорить по-русски и обусловить возможную встречу. В качестве запасного варианта в письме предлагалось выйти на встречу в один из вторников декабря 1960 года в первом проезде при выходе из станции метро «Парк культуры» на Метростроевской улице. Было описано, в чем будет одет автор письма, и указан пароль, в котором содержалась фраза о получении американской стороной послания. К письму была приложена фотокарточка для более точного опознания.

Вам, читатель, понятна ситуация? А теперь представьте, как бы вы поступили, оказавшись на месте посольского служащего в ранге военного атташе. Правильно, переслали бы полученное письмо в Вашингтон, в Лэнгли. Это их компетенция. Пусть тамошние стратеги разбираются и принимают решение. Так посланник и сделал.

В штаб-квартире ЦРУ к письму отнеслись скептически. «А не тот ли это парень, который мозолил нам глаза в Анкаре?» — припомнил один из разведчиков.