Обратный отсчёт

Вельзевул вызвал меня совершенно неожиданно. Между нами говоря, совсем даже не вовремя. А если уж совсем откровенно — никакого желания появляться на глаза начальству у меня не было.

Я дьявольски облажался в одной африканской стране, где Божьим попущением уже много лет толпы негров периодически истребляли друг друга из различных видов автоматического оружия. Идея, пришедшая в мою голову, казалась мне ослепительно-зловещей. Со всей страстью новоиспечённого демона я вломился в самую гущу конфликта, десятилетиями неустанно стравливая убогих вождей.

Результат превзошёл все мои ожидания — резня в городишке Мнага была поистине адской.

И что же? Дорвавшиеся до крови так называемые оппозиционеры, громко заявившие о себе, как «Великий Национальный Фронт», вырезали огромное количество мирного населения — преимущественно детей, во множестве народившихся во время «оголтелого правления кровавого диктатора президента Китусо». Надо сказать, что диктатору Китусо здорово везло: засух не случалось пять лет подряд; щедрая гуманитарная помощь ООН, пролившаяся на страну, позволила очень неплохо подзаработать всему его клану, а не в меру щедрая Россия списала хитроумному президенту часть военных долгов ещё времён СССР. Правда, не без основания, поговаривали о том, что Китусо скоро навлечёт на себя праведный гнев мирового сообщества. Он, де, практически в открытую плевал на права человека. Среди более мелких его грехов было и нарушение его же клятвенных обещаний подготовить и провести в стране свободные выборы. Но все мы понимаем, что, в политических условиях начала века, тянуть с обещаниями этот бывший артиллерийский сержант мог ещё очень долго. Во всяком случае, местным неграм везло… и они довольно успешно плодились и размножались, аккурат по заповедям Господним.

И вот — оппозиция. Резня. Великий Национальный Фронт перешёл в открытое наступление.

Самое время для демона! Казалось бы…

Но, в итоге, если отбросить мою естественную демоническую радость при виде страданий сотен тысяч людей, лично для меня всё обернулось невесело. Господь получил в райские кущи тысячи невинных душ, а нам, уважающей себя Преисподней, — достались какие-то банальные отморозки. Большинство из убийц так и так уже были нашей будущей добычей. Однако, извиняюсь за выражение, эти скоты были физически ещё живы… до их переправки в пекло ада нужно было ещё ждать и ждать, между тем, как моё задание недвусмысленно гласило: «Как можно быстрее! Совратить и соблазнить! В массовом порядке!» — и так далее.

Оправдаться мне было нечем — оконфузился я по полной программе. Убиенные маленькие чёрные детки не успели стать нашей добычей. Соблазнять и растлевать в этом регионе Африки теперь было некого. Невинные души, обретшие мученический венец, вкушали райское блаженство, а я, — в облике чёрного полковника М`Коло, — лихорадочно метался по району величиной с Францию и пытался увлечь отколовшиеся от Фронта части новой идеей «Конклава Сопротивления». Пусть режут друг друга. Пришла пора революции пожирать собственных детей.

Конечно, я переоценил себя. Мне казалось, что я мудр и коварен — оказалось, что я жалкий мелкий бес, подстать любому из пальмово-банановых местных «политических лидеров».

Все эти грустные мысли буквально разламывали мою несчастную рогатую голову, когда битый час, поджав хвост, я топтался в приёмной Вельзевула. Старик любит такие дьявольские управленческие меры — нагнетание чувства вины и трусливое ожидание неминуемой расправы — это у него в крови. Интересно, каким он был тогда… когда все Силы ещё были вместе? Я имею ввиду до падения Сатаны?

Впрочем, что за чушь лезет в голову? Придумай лучше, как оправдаться…

Лязгнула железная закопченная дверь, из проёма вырвались тёмные языки безжалостного пламени… и я был мгновенно втянут в покои Вельзевула.

— Ученик! — пророкотал мрачный голос. — Нишкни!

Я нишкнул. Даже нижнюю губу закусил, чтобы не ляпнуть чего по врождённой дерзости своей. Старик пронизывал меня насквозь отвратительно горячим взглядом. Казалось, моя черепная коробка наполнилась шевелящейся кашей каких-то мерзостных насекомых. К счастью, это длилось недолго.