Обороты

Грохот ударов железа о камень оглушал. На какое-то мгновение принцу показалось, что за этим шумом он не слышит даже своих мыслей. Празднование последнего отрезка Долгого Дня всегда было шумным, но в этот оборот выдалось еще и особенно раздражающим.

Досадливо поморщившись, Ошер медленно качнул головой.

Против воли ладони сильнее сжали перила. С высоты балкона принц мог видеть почти всю площадь, но радовало это мало. Обычно пустынная и тихая, сегодня она превратилась в бурлящую мешанину красок. Черные наряды аристократов, бордовые – торговцев и ремесленников, серые – простых рабочих и селян, они смешивались в одно размытое пятно.

Точно пестрое, трехцветное море, толпа волновалась, шумела, отделенная от центра площади стражей. Как и всегда во время празднования окончания Долгого Дня двадцатка стражников кольцом окружала участок в центре площади. Участок, отведенный для боев.

Глубоко вдохнув, принц в который раз скривился. Грохот нарастал, стражники снова и снова били железными палицами о камень мостовой. За этим шумом было почти не слышно звона ударов стали о сталь.

Там, в центре площади, окруженные стражниками и, жадно следящей за каждым движением, толпой плясали двое. Случайно выбранный заключенный и Его Величество.

«Варварский обычай...» – в который раз брезгливо подумал Ошер, кутаясь в плащ.

Ему не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, кто выиграет. Как выиграл в прошлое празднование и во все другие.

Дурацкий обычай.

Каждый оборот мира под солнцем оканчивался праздником завершения Долгого Дня, на котором Владыка должен был выходить в круг. Откуда появился обычай сражения короля и какого-то смертника на окончании дня, когда солнце снова скрывалось за верхним миром, принц не знал, да и знать не хотел.

Порыв прохладного ветра вынудил принца на балконе зябко поежиться. Холодало. Приближался вечер, что, казалось, заметил только он. Толпе, взбудораженно гудевшей внизу, не было дела ни до холода, ни до вечера. Их внимание сосредоточилось на центре площади.

Сражающиеся в круге обменивались все более быстрыми ударами. Для них не существовало окружающего мира. Только противник и его клинок. Только желание выжить и стремление победить как можно быстрее.

Грохот палиц становился все более оглушительным. Шум толпы все тише. Схватка все быстрее.

Чуть нахмурившись, Ошер подался вперед, перегнувшись через перила. Сражение затягивалось.

По традиции Владыка должен был победить или умереть сам. Однако с момента последней смуты в мире никто еще не проливал крови правителя. К досаде Ошера, сегодняшний воришка, приговоренный к смерти и удостоенный великой чести погибнуть от руки самого Владыки, оказался на удивление ловким.

Раздраженно закусив губу, принц напряженно сжал перила, не обращая внимания на холод железа. Владыка должен победить! С малых лет Ошер знал, что во всех мирах: и верхних, и нижних – нет никого сильнее его отца. Это было святой и непреложной истиной, но…

Дружный прерывистый вздох, вырвавшийся разом из сотен глоток, на миг взметнулся над грохотом палиц. Один из сражающихся упал, потеряв равновесие. И пусть он мгновенно перекатился и вскочил на ноги, радости в шуме толпы существенно поубавилось.

На какое-то мгновение забыв, как дышать, Ошер застыл. Даже со своего места он видел, как отец замер, как медленно провернул в руке клинок. Кажется, он не был ранен, но упасть…

В какое мгновение противники снова сорвались с мест, он не заметил. И если раньше принц едва мог отследить движения клинков, то сейчас едва мог понять: где Его Величество, а где приговоренный.

Схватка превратилась в настоящий вихрь.

Стиснув зубы, Ошер не выдержал и зажмурился. Если отец проиграет, на следующий оборот в круг придется выйти ему…

От этой мысли стало еще холоднее, колени предательски подогнулись, к горлу подступил липкий комок страха. Он умел держать меч, но проливать кровь…

«Нет, он должен выжить!» – почти с отчаянием, подумал принц, но открыть глаза так и не рискнул. Не видеть легче, лучше слушать грохот палиц.

Удар. Удар. Удар. Удар, удар, удар… Тишина.

Резко обрушившаяся и полная тишина.

Задержав дыхание, Ошер до боли зажмурился. Для него время растянулось в обороты, на деле же не прошло и мгновения. Тишину вспорола резкая трель поющей струны и рев толпы. Радостный рев, вынудивший его дернуться.

Раскрыв глаза, принц облегченно выдохнул, чувствуя, как задрожали колени. Король быстрым шагом покидал круг, оставив за собой поверженного противника.

Мгновенное облегчение Ошера, проводившего взглядом отца, сменило раздражение, едва взгляд зацепил пестрый наряд одного из празднующих. Кшерх. Кто бы сомневался, что внезапная и дикая нота – дело рук именно этого полоумного народца.

Раздражение, сопровождавшее его всю последнюю неделю, вновь накатило удушающе-жаркой волной.

После двенадцати оборотов отсутствия кшерхи снова объявились в мире, что не радовало никого. Впрочем, Его Величество отчего-то не стал изгонять бродячих наглецов.