Оборона

Парнишка в драных джинсах и засаленной футболке сидел, привалясь спиной к дубу, и играл на видавшей виды гитаре Летовскую «Оборону». Над его хайратой головой плыли белые облачка… Вековой лес застыл, наполненный звенящими аккордами, и грезил о лете.

И протрубил седьмой ангел, и настал День, и разверзлась земля. С визгом и ревом в Мир рванулись фаланги Адского воинства. Стена огня покатилась впереди демонов, и тьма начала сгущаться за их спинами, покрывая Мир пеленой вечности… Трое Адских Всадников мерили шагами коней нелепый шарик Земли.

Парнишка взял слишком высокую ноту, и голос дрогнул. Его рука сама нащупала бутылку пива и опрокинула над пересохшим ртом… Лес зашелестел, зашептал, закачались ветви… Птицы перелетели поближе, звери переступили лапами, разгоняя по жилам кровь… Паук поудобнее улегся на своей паутине. Взгляд паренька терялся в листве дуба, а его руки искали нужные струны…

Города гибли медленно, крича последнее «Прости» в телефонные трубки… Села сгорали целиком в вырывавшемся из-под земли пламени… Воли сражаться не было. Люди сами шли под удар и в огонь. Крылатые демоны влетали в окна небоскребов, добивая пытавшихся спрятаться; рогатые монстры выбивали двери и срывали крыши подвалов; гиганты втаптывали в землю автомобили. Адское воинство совершало свое триумфальное шествие.

Парнишка подтянул струну и начал со второго куплета. Ветерок свернулся клубком; деревья склонили над ним свои ветви. Солнце искрилось на дне бутылки, и день был так хорош…

Армия стояла насмерть. Полковой капеллан стоял под огненным дождем, крича солдатам слова благословения… Но на месте разорванного снарядом демона появлялось двое, а людей становилось все меньше и меньше… Седой генерал, крестясь, повернул ключ, но взлетевшие ракеты поглотила Тьма… Он кричал в микрофон, предупреждая, когда его живьем рвали на части… Но уже расступался Океан, и демоны шли по морскому дну, топча площади и храмы Древних.

Парнишка тряхнул хаером и одним глотком допил пиво. Руки нежно гладили гитару — теперь он знал, как играть.

Кольцо Тьмы сужалось. Гиганты уже могли видеть друг друга, сходясь к последней точке… Крылатые выписывали в небе виражи, разрывая солнечный свет… Смерть собирала свою жатву, оставляя за собой выжженную пустыню.

Парнишка медленно начал мелодию, запел, сначала тихо, потом громче, громче… Лес выпрямился и замер.

Демоны стянули кольцо до ничтожных размеров, и Адские всадники смотрели на последних двоих — Человека и Лес. Монстры двинулись вперед, выпустили первый язык пламени… Лес всколыхнулся и стал стеной.

Демоны увязли на метре травы как на зыбучем песке. Сквозь кусты приходилось прорубаться, как сквозь монолит; каждое дерево приходилось брать штурмом… Даже самый маленький клочок паутины не сдавался без боя… И все равно круг сужался.

Парнишка нашел верный ритм и пел, кричал, срывая голос, играл, разбивая гитару пальцами… Струны звенели чистейшим звуком, и последний солнечный зайчик сверкал над его головой… Лес вздрогнул и пошел в атаку.

Земля поглощала гигантов. Ветви и лианы опутывали крылатых, сбивали, вышвыривали во Тьму… Рогатых душили кусты, разрывали на части звери… Птицы и насекомые тучами кружились перед Всадниками, мешая им смотреть вперед… Круг дрогнул… Остановился… Тьма чуть-чуть отступила…

Всадники ударили вместе. Война, Мор и Смерть прошли через Лес, разрывая его на части, и остановились у Дуба, под которым сидел гитарист.

Дуб, упираясь корнями в землю и ветвями в само небо, держал их, держал, сколько мог, держал весь Лес, не давая ему погибнуть… Тьма колебалась, и последний солнечный луч мелко дрожал, цепляясь за крону Дуба.

Басовая струна лопнула резко, с глухим коротким вскриком, обрывая аккорд на середине… Парнишка ошеломленно выронил гитару и беспомощно огляделся по сторонам… Обгорелые стволы, вывороченные с корнем деревья… Пустыня…

«О, моя оборона…», — выдохнул Дуб, умирая и заканчивая песню.

«Кому нужен ломтик июльского неба…» — прошептал парнишка, глядя, как гаснет Солнце. И зачем-то добавил: «Все идет по плану».

И наступила Тьма.