Обман развития

Желая быть спрятанным среди людей Мегаполиса, Бенджамин Хилл зачесал порядком отросшие темные волосы назад и плотно надел черную бейсболку. Напор событий последних лет все дальше отводил его от прямого контакта с общественностью, благодаря чему еще и густая борода, отросшая за последний месяц, искажала лицо достаточно, дабы стать менее заметным. Найдя неприглядную кофейню, Бенджамин слепо выбрал название напитка. Поначалу у него получалось удерживать комфортное удовольствие от своей позиции стороннего наблюдателя, позволяя суете Мегаполиса скрывать его под теплым одеялом бурлящей жизни. Но, пока он с удовольствием подмечал редкий блеск в глазах влюбленных, необъятную энергию молодых и вдумчивость взрослых, внутри распространилось гнетущее тягостное отравление. Может ли быть этот инородный сгусток связан со смертью Майи – женщины, которую он любил? Вполне возможно, но несправедливость настигла ее несколько лет назад – боль успела поутихнуть, а разум с переменным успехом осаждало горе. Но что же тогда его мучает в это красивое утро? Возбужденная интуиция сформировала твердый вывод: прятки в толпе не помогают угомонить дискомфорт, а зная, где ему вскоре надо оказаться, он уже ненавидит этот день больше других.

Головоломка окончательно зажила своей жизнью, напомнив ему недавно открытую истину: он знает о существовании проблемы, но не знает, как ее исправить. И вот он не успел заметить, как перестал подмечать приятные детали, – все поблекло, потеряв резкость и глубину. Слабая воля кое-как позволяет цеплять внимание на морозном воздухе и первом снегопаде – пусть и мелочь, но среди небоскребов и сотен разнообразных форм и размеров вывесок создавалась удивительная по своей красоте картина. Подталкиваемый ветром, Бенджамин решился пройтись до ближайшего перекрестка, аккуратно огибая людей, задирая голову, завороженно вглядывался в масштаб Мегаполиса: монорельсы, внешние лифты, обзорные точки, изощренные, выдуманные на чей-то спор строения. Все изящество творческой архитектуры удивительным образом контрастировало со многими минималистичными строениями, походившими на опору небес. Красота, да и только! Красота, которую он так редко замечал за свою жизнь, а сейчас хочет в ней забыться. Отвлечься в такой момент густого смятения хоть на что-то, пусть то и вовсе пустяк, – сродни настоящему обезболивающему, думал он про себя прямо перед тем, как ему пришло сообщение на коммуникатор: «Мы начинаем, где тебя носит?»

На ближайшем перекрестке, рядом с залом старых игровых автоматов, куда часто ходила молодежь, несколько ребят смотрели на планшете репортаж в прямом эфире. Бенджамин и внимания бы не обратил, если бы они не включили звук на полную. Голос журналистки был отлично ему знаком. Не привлекая внимания, выкинув в мусорный бак пустой стаканчик разочарования, он подошел ближе, желая послушать то, к чему, как с сожалением признается, он был причастен.

«Меня зовут Ильза Этвуд, и я с прямым включением из двадцатимиллионного города Колкол. Он и так переживал трудные времена, связанные с продовольствием, инфраструктурой и преступностью. Но последней каплей для начала восстания послужило резкое падение рождаемости за последние пять лет, из-за чего незамедлительно появились радикальные группировки, открыто обвиняющие в этой проблеме не только собственную власть, но и Мегаполис, веря в искусственное вмешательство в репродуктивные функции женщин посредством добавок в еде или же излучений от специальных технологий. Точка невозврата случилась неделю назад, когда было свергнуто правительство, что поставило вопрос безопасности жизни граждан Колкола и Мегаполиса на первый план. По итогу впервые в истории для подавления вооруженных антиправительственных сил ради безопасности граждан Колкола Мегаполис ввел роботизированные войска, закупленные Министерством обороны у Центра развития технологий. Не прошло и суток, как Колкол был отбит у противника с минимальными жертвами среди граждан. Ни один военный Мегаполиса не пострадал».