Обитель монстров

– Возьмите же себя в руки! – резким, хрипловатым голосом каркнул седой Ханнес, вставая со своего места, чем все-таки заставил оборваться стоявший в кабинете гвалт.

Старейшина обращался, вроде, ко всем присутствующим. Ларри, однако, достаточно ясно ощутил, что старейшина обращается, прежде всего, к нему – Помощнику Большого Шерифа, и что негоже вот этак стоять спиной ко всей честной компании и ни слова не выложить в ответ на все, что здесь наговорили в его и Шерифа адрес. Просто стоять и смотреть в окно.

– Возьмите себя, наконец, в руки! – продолжал каркать Ханнес. – Если мы будем дожидаться, пока Роб соблаговолит выйти из запоя, а скорей – вообще, с того света, работа станет на всей сотне Заимок и уже следующий транспорт грузить будет нечем. А за красивые глаза нам от Федерации платы не положено: просто корабль без захода к нам просвистит дальше – к Сириусу, вместе с медикаментами и продовольствием. И мы сосем палец до следующего полугодия. А дисциплина в Общине и так оставляет, как говорится, желать... А тогда, да еще без Роба – бунт! Бунт безо всяких там!.. Я не понимаю, ребята, слушает меня хоть кто-нибудь?!.

Ларри, однако, продолжал смотреть, сложив руки за спиной, как за редкой стеной заброшенных башен-многоэтажек, за пустырями Восточной Окраины, из Гнилых Урочищ едкими языками встает Рыжий Туман.

«Рыжий Туман к ночи – это неплохо, – подумал он. – Простоит до темноты и сойдет. А между Рыжим Туманом и Фиолетовым будет не меньше четырех часов зазора. Всегда так. И луны еще не взойдут. Ясный Мрак. Так что низами, по свету гнилушек можно будет выйти на Заброшенную Слободу, а сверху или издали никто не засечет – Мрак он и есть Мрак. Лишь бы поменьше народу ошивалось Гиблыми Пустошами этой ночью. Не он один, Ларри Корнуэлл, такой умный будет, ох, не он один...»

Он повернулся к затянутому табачным дымом кабинету, но продолжал слушать молча, разглядывая носки своих тяжелых старательских ботинок.

– Еще раз говорю, – продолжал Ханнес, сверля каждого из собравшихся по-очереди своими выцветшими, глубоко посаженными глазками, – если Шериф намудрил и кому-из вас какие-то дела здесь секретно поручил, в свое, так сказать отсутствие, так, добром говорю пока – хоть здесь, среди своих – намекните, потому что иначе вообще вконец гиблое дело получиться может от всеобщей растерянности...

– А с чего это вы думаете, что парень сыграл в ящик и ожидать его приходится только с того света? – вмешался в его скрипучий монолог, несколько спутав старейшине карты, серый после проведенных без сна суток Шреттер.

– А с того, господин инженер, что, во-первых это просто немыслимо, чтобы такой человек, как Роб Арчер, вот так, без того, чтобы хоть кому-то оставить хоть какую-то команду, на трое суток сгинул без следа. Тут вариант один – бароны его стукнули втихую. И, скажу вам, верно выбрали момент. Мы тут все словно овцы без пастуха будем топтаться, а то, глядишь, и передеремся вот-вот, а господа аристократы, к вашему сведению, уже что-то затеяли: вот Сопи из Леса доносит – их сиятельство господин Наместник вздумали, на осень глядя, погостить в Замке со всею своей свитой. Вчера вечером нагрянуть изволили. Не уведомив Общину. Это как? Этакое Роб потерпел бы, будь он жив? Значит господа бароны уверены, что с ним им дела иметь уже не придется... Это, что называется, во-вторых...

И Ханнес со значением опустился на скрипнувший под ним стул.

– Исключительная наглость! – поднялся со своего места на этот раз

коротышка Флери. – Лесной Замок есть владение Общины. Согласно Третьей Хартии. Другое дело, что...

– Если сейчас проглотим это, то и действительно, графья заберут себе в голову, что у нас тут полный бардак пошел... – глухо заметил кэп Инокофф. – Только, вот, Роба Арчера вот так просто, без хрена не сожрешь... Думаю – жив.

– А я вот наведаюсь к их сиятельству, – совершенно неожиданно для всех ровным голосом сказал Ларри. – Поутру. Чтобы не слишком долго спать изволили.

– И их сиятельства конюх пошлет тебя, Помощник Шерифа, к разэтакой богу-матери, – крякнул Инокофф. – И если у тебя не хватит духу тут настоять, считай, всеми нашими Хартиями вытерли зад их сиятельства гнедой кобыле...

– А если этого духу Ларри хватит, – резонно заметил Шреттер, – может сложиться так, что придется срочно идти на подмогу и дружиной ломать ворота в Лесном Замке. Напасть на Наместника, то-есть. А это уже – война. Четвертая. Мы к ней готовы?

Еще раз прикинув в уме, что испытание ему (а главное – его авторитету) этой ночью предстоит нешуточное, Ларри Корнуэлл – правая рука сгинувшего куда неведомо Шерифа Арчера – коротко подытожил начало вечернего заседания общинных Авторитетов.