О чем молчал Атос

Есть такое явление — дегероизация. Означает оно тенденцию в обществе, при которой люди, ранее признаваемые героями, начинают считаться в лучшем случае просто недостойными этого звания. В худшем же — либо негодяями, либо преступниками, либо неудачниками. Геройский поступок перестает быть таковым и становится чем-то обыденным и не требующим усилий, преступлением, а то и вовсе отрицается. Мотивация бывших геройских поступков объясняется приземленными, низменными причинами — сумасшествием, ошибкой, сексуальным извращением. В личности бывших героев находятся непривлекательные черты, в их поступках — ошибки.

Александр Матросов? Да он просто поскользнулся, его политрук толкнул, он заградотряда испугался, вообще мог бы и гранату кинуть или фуфайкой накрыть.

Зоя Космодемьянская? Да она просто крестьянские амбары жгла.

Николай Гастелло? Ничего такого он не совершал, случайно на немецкую колонную упал, да даже не на колонну, рядом, да и вообще не он.

Чапаев? Утонул по пьянке.

Котовский? Разбойник и грабитель.

Кутузов? Да проспал всю войну, Наполеона морозы выгнали.

Суворов? А вы не слышали? Он же сумасшедший, петухом кричал и крестьян с крестьянками по росту женил.

Иван Сусанин? Да вы что, смеетесь? Он же просто в лесу заблудился!

Я не буду ничего говорить о правдивости либо ложности этих утверждений. В конце концов, у нас в стране свобода веры — каждый верит, во что хочет, хоть в Летающего Макаронного Монстра. Просто привел пример явления.

Пали жертвой дегероизации не только исторические личности, но и литературные персонажи, что, конечно, удивительно, так как если про то, что произошло в прошлом, мы можем чего-то не знать, появиться новые сведения или быть разоблачены старые мифы, то как можно развенчать литературного героя? Все, что мы о нем знаем, вся его жизнь, все чувства и мысли плотно спрессованы между двумя картонными листами обложки.

И, тем не менее, находятся, люди, хорошие, умные люди, которые руководствуются принципом: «Пусть рухнет весь мир, но свершится правосудие». Они тщательно, по слову, по буковке, просеивают книгу и убедительно доказывают, что былые герои мальчишек не такие уж и герои, а если как следует присмотреться — и не герои вовсе.

Наиболее мерзко в изложении этих людей выглядят герои книги Александра Дюма «Три мушкетера», знаменитая четверка.

Д'Артаньян. Задира, бабник, который соблазняет женщин, имеет любовные отношения одновременно с двумя, берет деньги от любовницы.

Арамис. Интриган, лицемер, иезуит, опять же бабник.

Портос. Хвастун и фанфарон, для того чтобы получить деньги, пудрит мозги замужней женщине, которая изменяет с ним больному мужу.

Атос. Алкоголик, игрок, убийца: в двадцать пять лет случайно увидел на плече юной жены клеймо воровки и тут же повесил ее на дереве. И то, что жена в конце концов оказалась будущей Миледи, шпионкой и отравительницей, его не оправдывает.

Вот об этом-то преступлении благородного графа мы и поговорим. Не столько о том, было ли оно — в конце концов, сам Атос рассказывает о нем Д'Артаньяну, а признание, оно, как известно, царица доказательств — сколько о том, ЗАЧЕМ Атос это сделал.

Канонически, история с убийством жены выглядит так: граф де Ла Фер с шестнадцатилетней женой поехал на охоту. В один из моментов жене стало плохо и она потеряла сознание. Граф разрезал платье супруги и с ужасом увидел ан ее плече выжженную лилию: клеймо воровки. Он не выдержал, разорвал на жене платье и бесчувственную повесил на дереве.

Да, согласитесь, благородный граф в этой истории выглядит… ммм, как-то неблагородно. Любимую жену, красавицу, не дожидаясь, пока придет в себя, на дереве, как последнюю собаку… Как бы мы назвали такого человека? Правильно. Мерзавец. Подонок.

Ох, Атос, Атос…

Он, конечно, оправдывается тем, что, как граф, имеет право казнить и миловать любого в своих владениях. Но оправдание шаткое, да и он сам это понимает, отвечая Д'Артаньяну «Да, просто убийство…».

Почему же он так поступил? Зачем повесил жену СРАЗУ, не дожидаясь, пока она придет в себя?

Любой человек, узнав о своей жене что-то нехорошее, в первую секунду не поверит услышанному (или увиденному).

Любой человек, даже если поверит черному навету, дождется возможности поговорить с женой. Хотя бы для того, чтобы бросить ей в лицо «Как ты могла?!».

Любой человек, увидев на плече бессознательной жены позорную отметку, тут же начнет трясти ее, бить по щекам, приводить в чувство, чтобы получить объяснения.

Любой. Только не граф де Ла Фер.

Из этого поступка Атоса выводится его жестокость, его аристократическое презрение к людям, его черная сущность.

И в самом деле, человек, повесивший бесчувственную женщину — собственную жену! — заслуживает того, что о нем говорят.