Ну, волк, погоди! Или новые приключения оборотня Тени

«Эх, оказаться бы сейчас в лесу! Да хоть в земле собакоголовых людей или синих многоруких богов!»

Я притулился за лавкой и мечтаю.

Надо мной, на лавке, сидит демон Филотанус. Голос его спокоен, но пол под ним дымится. Раскалилась и цепь в холёных руках. Наблюдаю, как нагреваются звенья цепи и приближаются к моему ошейнику.

– Почему именно мой обог’отень? Вьянд глуп и стар. Отправь дг’угих. – За годы жизни на чужбине демон не пожелал избавиться от акцента. – Или у хозяина Великих земель г’абы закончились?

Хозяин бескрайних лесных земель Кощей отвечает сурово:

– Рабы в моих землях не водятся. Слуги есть верные. Ведомо нам, только Тени под силу вернуть утраченное.

Второй час эти двое спорили обо мне, оборотне Тени.

Как я попал под лавку и отчего на мне собачий ошейник с поводком? То запрашивайте свиток под названием «Ода на смерть оборотня». Женщина, из простых смертных… Как её зовут? Вспомнить бы имя… Вроде бы Лариса…. Точно! Лариса Галушина! Она мои мытарства подробно описала. В свитке и читайте. А пока…

Филотанус раздражённо постукивает носком сапога, и целясь острым каблуком по моему хвосту.

– Вы увег’ены, что искать колдовской г’аг’итет надо в том самом месте?

Кощей пожимает острыми плечами под рубахой, вышитой золотыми нитями.

От дверей пискнул волхв:

– С вашего позволения, видения не врут – обруч там… и гадальный череп подтвердил…

Демон дёрнул цепь, мне в шею врезались шипы на ошейнике.

– Вьянд обязан обернуться в срок.

Вьянд – это я. Хотя меня Тенью с рождения кличут, демон Филотанус на правах хозяина выдумал мне новую кличку. Будто воробья какого-то. Вьянд —хиромант – арестант.

– Оборотень Тень возвратится с искомым, – Кощей негромко стукнул резным посохом: – За сим кончаю разговор. Слово моё твёрже Алатырь-камня.

Демон ткнул в мой бок каблуком и рывком поднялся. Лавка отлетела, ударилась об стену. Обломки рухнули на пол и вспыхнули.

Тут же из стен набежали домовые, растащили куски, затушили огонь. В кощеевой великой избе домовые проходят особую школу послушания. Светящиеся черепа, пылинка к пылинке, вековые паутинные разводы на окнах – как любит хозяин. За непорядок – строгий спрос.

Вот и сейчас домовые с укоризной глядели на дымящиеся демонические следы на натёртом деревянном полу. А я еле поспеваю за натянутой цепью и демоном. На выходе бросаю взгляд назад.

«Спасибо, батюшка Кощей, за передышку. Сочтёмся».

Дверь впечатала в стену зазевавшегося волхва. Часовые при входе отпрыгнули в стороны и взяли на «караул».

Кощеевы слуги действовали стремительно. И пообедать не дали: выдали лапти-бегоходы, накачали наставлениями, пригрозили хозяйским гневом, указали на юг и благословили напутственным пинком.

И понеслись лапти-бегоходы, гонимые волшебством. Мимо Кощеева терема, домов-деревень, леса хвойного тёмного, леса берёзового светлого, мимо луж-рек-речушек-озёр-морей, холмов-гор-возвышенностей, водопадов и полей-опушек; мимо большого муравейника и кривой пальмы.

Тут я встал. Не сразу, конечно. Пару вёрст бежал по инерции, затем проехал носом по песку.

Оглядываюсь: редкие в песке невысокие кусты, небо, горизонт и солнце. Пустыня.

Недоучка волхв, чтоб ему за обедом икалось, пожалел для лаптей колдовского варева. В бегоходах закончилось волшебство.

Делать нечего. Ящерицей закусил, на шею бегоходы определил и побрел по запаху, вслед за ветром.

Ну и скука: песок, хмарь, жарь и незнакомые созвездия.

Как добрался до берега моря – отдельный сюжет. Расскажу при случае, если желаете горько рыдать в меховую накидку. Скажу одно: кто говорил, что вараны вкусные, желаю, чтоб питался до конца земной жизни одними только варанами. Под соусом из сока кактуса и верблюжьих колючек.

Оказалось, степные львы пригодны для поездки верхом. Конечно, большие кошки – не лошади и не верблюды, под седлом ходить не привыкшие, но тот лев сам виноват. Нечего нападать на одинокого путника! Лёгкая с виду добыча вполне может оказаться оборотнем.

Главное, выбрался к морю. Настоящему, из воды и водных тварей. Всяко лучше, чем бескрайние песочные поля!

Льва на берегу отпустил, очень уж очень просил: детишки, мол, папу заждались, львицы соскучились и вообще… Ты, господи тень, дальше как-нибудь сам. Кроме того, есть поверье: кто льва съест, того понос на семь дней одолеет. Уверен, про поверье лев сам придумал в эту же минуту. Но отпустил, конечно. Повелел ему лишь лапы отрастить длиннее: сидеть неудобно, лаптями песок грёб. Лев обещал исправиться и отныне оборотней за версту обходить. И исчез в миг, только кисточка на хвосте мелькнула за барханом. Эх, я его Василием прозвал!