Новый мир. Книга 4: Правда (СИ)

§ 1

Мне редко снились приятные сны. И этот не был исключением. Паршиво то, что в такие моменты ты не осознаешь, что спишь. Да, ты не можешь испытывать настоящей физической боли. Но чувства — как наяву.

Я будто снова оказался в заливе Таджура, на закате 16-го июля 2092-го. На спине застыл липкий пот от жары. На зубах захрустел песок. В ноздрях, чувствительность которых резко обострилась, как бывает после приема «Валькирии» — чувствовался запах соленой воды и дыма. Густой черный дым поднимался издалека, со стороны Обока — последней крупной военно-морской базы Евразийского Союза в Африке, где окопались остатки их 13-ой общевойсковой армии.

Больше 20 тысяч вражеских военных сгрудились на площади в пару квадратных миль. Содружество к этому времени завоевало господство в воздухе. Было бы достаточно пары ракетно-бомбовых ударов, чтобы превратить их всех в пепел. Вот только евразийские казармы были окружены лагерями для интернированных граждан Содружества с оккупированных евразийцами территорий и военнопленных. Небольшими автоколоннами они двигались к паромной переправе около мечети Моулхоул, в 55 милях к северу по дороге RN15 — евразийские солдаты и офицеры вперемешку с гражданскими и пленными. Оттуда пара десятков паромов и барж переправляли их через Баб-эль-Мандебский пролив на Аравийский полуостров, пока не занятый Содружеством. Международные конвенции, подписанные еще в незапамятные времена, кажется, запрещали использовать людей как живой щит. Но все давно плюнули на правила. Ну или почти все.

Командующий Корпусом морской пехоты Объединенных миротворческих сил Содружества, генерал-полковник Робертсон, оказался, по одной версии, принципиальным мужиком, по другой — карьеристом, слишком дорожащим своей репутацией, чтобы принимать непопулярные решения. Так или иначе, но он категорически отказывался штурмовать Обок в таких условиях, когда это было чревато гибелью тысяч гражданских — даже если ему придется написать рапорт и пойти под трибунал. А учитывая, что Робертсон имел медаль Почета за участие в освобождении Киншасы и был неоднократно представлен в СМИ как герой — сместить его с поста казалось не лучшим выходом. Однако был способ убедить его пойти на эту операцию — например, если в лагере произойдет бунт и евразийцы начнут убивать пленных. Учитывая, что эти бедолаги были одурманены излучением «Меланхолии», вероятность такого сценария близилась к нулю. Разве что если им кто-то слегка поможет. Кто-то, от чьих действий Робертсон и прочие чистюли в случае чего смогут потом откреститься.

Это была одна из первых моих миссий в звании капитана. Под моим началом был сборный отряд из двадцати опытных легионеров, каждый из которых прослужил не меньше года и имел за плечами бои — новичков на это задание не брали. Половина людей были экипированы под солдат Народно-освободительной армии Евразийского Союза, вторая — одеты как гражданские. Мой и еще четыре таких же отряда на пяти грузовых автомобилях должны были въехать в Обок с севера под видом одной из колонн 13-ой армии, которая вынуждена была повернуть назад из-за внезапно разразившейся бури. Этот день был выбран для операции именно из-за прогноза синоптиков — шквальный ветер поднялся на ровном месте буквально за пару минут, превратив спокойную прежде гладь Аденского залива в бурлящий ад и занеся дороги песком. У нас были автомобили таких же марок, как и те, что выехали из ворот базы за час до нашего приезда, с такими же номерными знаками. Специально обученные люди поработали над тем, чтобы радиосвязь с настоящей колонной была заглушена, а сами они в это время настроились на евразийские радиочастоты, готовые общаться с Обоком, используя сгенерированную компьютером точную копию голоса начальника колонны, записанного в процессе прослушки. Всех этих хитростей должно было быть достаточно, чтобы нас не расстреляли на подъездах и позволили подъехать к КПП. Ну а дальше… Дальше нужно было лишь стрелять, взрывать все вокруг и сеять хаос на базе, переполненной нервными, изголодавшимися и озлобленными людьми, одетыми так же, как мы. По возможности нужно было взорвать излучатель «Меланхолия». Но это было необязательно. Главное, чтобы чистоплюй Робертсон получил доклад от разведки начавшемся в лагере бунте и, скрепя сердце, отдал приказ о начале наступления.