Новый мир. Книга 3: Пробуждение

§ 1

На «Высоте 4012» тем днем было людно и шумно, как в кофейне в центре Сиднея. Я весьма смутно помнил, как выглядит хоть одна кофейня. Не помнил и вкуса кофе, если не считать кофеиносодержащий «бессонный напиток» в серых жестяных банках по полпинты, входящий в армейские продуктовые наборы. Но люди, которых я видел рядом, пробуждали во мне воспоминания о давно забытых вещах.

Они совсем не были похожи на нас. И дело не только в гражданской одежде — модных дутых куртках, как у горнолыжников-любителей, разноцветных брендовых ботинках и ярко-оранжевых жилетах со светоотражателями и надписями «Пресса». У них были совсем другие лица, другие голоса, другие взгляды, другие повадки. Они даже пахли иначе — свежее и приятнее. Они были возбуждены, энергичны, смотрели вокруг живыми, подвижными глазами. Они фонтанировали эмоциями, разглагольствовали, спорили, ругались, смеялись, обнимались. Эти люди были здесь из-за войны. Они постоянно смотрели на войну, постоянно говорили о ней, грезили ею, черпали в ней свое вдохновение, оправдывали ею смысл всего, что делали. Но они не видели войны. На самом деле никто из них понятия не имел о том, какая она.

— Что они все здесь делают? — склонившись ко мне, с интересом прошептал Орфен, невольно провожая удивленным и восхищенным взглядом деловито проскользнувшую мимо блондинку в белоснежной курточке с меховым воротничком, за которой тянулся соблазнительный шлейф цветочных парфюмов.

«Она подошла бы ему», — подумал я неожиданно, задумчиво глядя на лицо собеседника. Она была лет на пять-шесть старше, Орфену ведь всего двадцать. Но все равно они смотрелись бы как пара. Где-то там, в другой жизни, легионер Орфен, которого на самом деле, как я знал из его личного дела, звали Питером Коллинзом, был бы писаным красавцем, словно с плаката, хоть в рекламе снимайся, под стать ей — шесть футов росту, блондин, белоснежные зубы, приятные открытые черты лица, скромный и грамотный парень из хорошей, пусть и небогатой семьи.

Может быть, когда-то он и сможет стать таким. Смыть с себя окопную грязь, очиститься. Он будет причесан, красиво одет, будет пахнуть туалетной водой. У него в волосах почти нет седины, и она не очень заметна, так что даже не придется подкрашивать их. Впалость щек и болезненная острота черт лица сгладятся, если он начнет нормально питаться. Круги под глазами исчезнут, если он будет нормально спать по ночам и избавится от стрессов…

«Ты не веришь в это», — произнёс мрачный голос из глубин моей души. — «Ты не веришь, что он когда-то будет нормально спать по ночам. Как и ты сам».

Взгляд Орфена, направленный на сногсшибательно красивую корреспондентку, вовсе не выражал того, что должен выражать взгляд двадцатилетнего парня. Он принимал производные «Валькирии» не настолько долго и не настолько много, чтобы в его памяти стерлись любые отголоски человеческих инстинктов. Но оставшиеся их следы были уже едва заметны. Если бы блондинка сейчас подошла к нему и предложила уединиться, он бы не знал, что делать. И я не смог бы посоветовать ему ничего лучшего, нежели просто отказаться и поскорее уйти. Ни на что другое его организм все равно был физически не способен.

«Может быть, когда-нибудь найдут способ это исправить», — подумал я сумрачно, вспоминая тот, единственный свой случай, в 90-ом, в Европе и пытаясь убедить себя, что я себе не лгу. — «Может быть, у нас еще все будет хорошо».

— Р-2, а-ну давай живо целься на вход! — необыкновенно важным тоном скомандовала блондинка, обращаясь к миниатюрному дрону-телеоператору размером с футбольный мяч, который с тихим жужжанием плыл за ней следом. — Мне нужны самые лучшие кадры, слышишь?!

— Я для этого сделан, дорогуша, — механическим, но пафосным и гламурным голосом ответил подстроенный под владелицу виртуальный интеллект из недр жестянки.

— Как я смотрюсь? Не вымазалась хоть?! — поинтересовалась журналистка, откинув светлые локоны за плечи и придирчиво осмотрев рукава белоснежной куртки. — А-ну включи зеркало!

— Немного подводочку освежить не помешало бы, лапочка.

— Времени нет! Он вот-вот явится! — откинула его совет блондинка.

Она была здесь такой не единственной. Я насчитал в аскетичном прямоугольном помещении, заполненном привинченными к полу алюминиевыми столами и лавками, не менее дюжины людей, которым было здесь совсем не место. Между собой мы называли их «туристами». Это были военкоры различных информационных агентств, а также кинематографисты, фотографы, писатели, блоггеры, художники и неизвестно какие еще представители мирового бомонда, которые творили героическую летопись военных лет — этот жанр был сейчас как никогда в тренде.

— Зачем их всех пригнали сюда, сэр? — продолжал недоумевать Орфен, наблюдая за царившей тут суетой. — Они могли бы писать свои репортажи, или что они там делают, в другом месте, подальше отсюда.

Наивному парню казалось, что люди не могут оказаться здесь иначе как по приказу или по нужде. Он еще плохо знал человеческую природу.