Новогодняя инспекция, или Проверка на любовь (СИ)

Колокольчик на входной двери моей лавки дзынькнул и впустил кусочек вьюги и посетителя. Посетитель был, конечно, хорош. Весь такой высокий, широкоплечий, холеный. С отпечатком столицы и роскоши на аристократическом лице. Взгляд карих глаз окинул торговый зал и остановился на мне, стоящей за прилавком. Гость тряхнул темными волосами и заявил:

— Нарушаете, госпожа ведьма.

Наигранно вздохнув, мужчина снова принялся лениво осматривать мою лавку. Я с трудом оторвалась от породистого профиля и опустила взгляд чуть ниже. На расстегнутом пальто тускло сверкнул значок. Королевский инспектор!

— Нарушаете, госпожа ведьма, — повторил мужчина, как будто первого раза было недостаточно.

— Да вы что? — картинно ахнула я. — Где?! 

— Прямо с самого порога, — с любопытством рассматривая меня, пояснил гость.

— Быть того не может! — уверенно заявила я. 

— У вас на двери висит венок из ламелы, — сурово проговорил инспектор.

Я удивленно хлопнула глазами. Совершенно искренне между прочим. Ну висит и висит. Я же не налоги утаиваю, в конце концов. Вот если бы он в мои склянки нос сунул — там бы, конечно, было бы не отвертеться. Но для этого ведьмачья ученая степень нужна, а не латунная бляха на груди.

— Так праздники же, — пожала плечами. — Разве ж запрещено украшать дома?

— Лемелой? — вскинул бровь инспектор.

— А почему нет? Красивая, пахнет на морозе вкусно.

У инспектора почему-то от моего ответа дернулся глаз.

— Вы закон о браконьерстве читали, госпожа ведьма?

Я покосилась на выдвинутый ящик стола, из которого на меня пялились его обитатели, и как будто невзначай закрыла.

— Я похожа на охотника? — спросила с вызовом.

Инспектор суровопосмотрел на меня, как будто я неуместно пошутила на похоронах его любимой тетушки.

— Вы похожи на кандидата на штраф и отзыв торговой лицензии, — заявил он. —  Жду вас в мэрии завтра в восемь утра для выяснения деталей и решения вашей дальнейшей судьбы.

С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из моей лавки. Я же грустно вздохнула, вспомнив предыдущего инспектора.

Ну до чего чудесный старичок! Просто милейший дедуля, которому вообще было все равно, что и где происходит, лишь бы дотянуть до пенсии. От него можно было откупиться моими фирменными мазями и настойками.

Ящик прилавка тихонечко открылся снова, и оттуда на меня вопросительно уставились две пары глаз.

— Ну что смотрите? Беда у нас. Катастрофа! Этот же здоровый кабанюка, ему мои примочки еще лет пятьдесят не понадобятся. И чем мы его будем подкупать?

Квартиранты переглянулись и хитро прищурились. Нет, ну а что? Идея, в принципе, неплохая…

***

И вот я, дипломированная ведьма в тринадцатом колене, посреди ночи тащусь в лес. И зачем? Чтобы откупиться от противного инспектора!

Ушастое безобразие, засидевшееся в ящике стола, скакало вокруг меня на запредельных скоростях. Только и мелькали красные глаза то тут, то там. Этих снежных мышей, которых еще называли смышами, я подобрала несколько недель назад, в тот же день, как наткнулась на дивную полянку. Беднягам было несколько часов от роду, мать их бросила, судя по следам на снегу, пытаясь отвести какого-то хищника. На счастье смышат мимо топала моя ведьмовская персона, которая по жизни не может пройти мимо брошенных котят, щенят и вот… снежных грызунов. О том, что снежные мыши — это лесные полудухи-полузвери, я старалась не думать. Ну права, что в них дикого, вон какие милейшие мордочки!

Шли мы с ними на заповедную поляночку, где росли разлапистые кусты ламелы. Это вечнозеленое растение обладало острыми рваными листиками, гибкими ветками и оранжевыми цветочками. Из них прекрасно плелись венки на дверь, поскольку ходило поверье, будто цветки ламелы приносят счастье и удачу в сердечных и семейных делах. К сожалению, кустики ламелы были капризными и часто мигрировали по лесу, заставляя таких уважаемых ведьм, как я, скакать по чащам в поисках их очередной стоянки.

Когда я дошла до заповедной полянки, разыгралась настоящая метель, и снег у меня был во всех местах. Даже в тех, где ему быть просто не положено! Он коварно забился за шиворот, попал в сапоги и облепил ресницы. Выражаясь, как наш любимый сапожник, я ввалилась в магический круг. Даже точнее, не ввалилась, а впала. Ну, или выпала из остального мира, тут смотря с какой стороны смотреть.

В общем, за спиной у меня бушевала матушка-зима, а тут было ну совершенно неприличное лето. Сразу стало жарко и сыро: снег растаял, шуба намокла, а я, и так не отличавшаяся хорошим настроением, рассердилась окончательно. Даже смыши, скакавшие по поляне и оставлявшие тут и там снежные шапки, как-то поутихли и присмирели.

Я скинула с себя лишнюю одежду, немного подышала, успокаивая дыхание, и жалобно-жалобно попросила:

— Милые мои кустики ламелы, дайте еще немного веточек! Очень надо задобрить одного кабанюку!

Кустики вопросительно шевельнули веточками.