Новогоднее (СИ)

Скоро Новый год. Как же мы все ждем этот праздник! Особенно, когда тебе 7 лет. А потому что мы знаем, чего мы ждем. Волшебства. С каждым годом мы надеемся, что именно в эту новогоднюю ночь произойдет что-то такое ожидаемое, желанное, в то же время, неожиданное, такое, что аж дух захватывает! Почему люди так верят в волшебство, в то, что какой-нибудь добрый чародей реализует их мечту, сделает так, чтобы ты подпрыгнул от восхищения и удовольствия, а сердце забилось часто-часто и от этого тебе стало так хорошо, как никогда в жизни!?

Вот и очередной Новый год настает, уже сегодня! Генка ждал его с детским нетерпением и был в предвкушении чуда. Вся семья готовилась к празднованию. Отец уже поставил елку. Это была даже не елка, а пихта, пушистая, серебристая и густая. От нее исходил такой аромат леса, что, ели закрыть глаза, казалось, ты сам находишься в заснеженном сказочном лесу. Конечно же, наряжали ее всей семьей. Прежде всего, отец принес из подвала огромный старинный чемодан с игрушками. Открывая его и вдыхая запах старинных игрушек, от счастья кружилась голова. А уж разбирать все игрушки, по которым ты скучал целый год, было верхом счастья! Наряжали елку неспеша. Каждый хотел быть причастен к этому таинству и норовил повесить свою любимую игрушку. Их было много, елка большая, и процесс ее украшения длился практически целый день. Сначала, конечно же, нужно было окутать ее гирляндой, предварительно проверив на целостность и функционирование лампочек. Раньше все лампочки были соединены последовательно. Что это такое? Объясняю. Если перегорала одна из них, переставали гореть все остальные. Тогда, доставалась резервная, и отец пытался найти перегоревшую, последовательно меняя каждую из гирлянды. Муторное занятие. Зато, убедившись, что все лампочки целы, горят своим цветом, гирлянда начала окутывать елку с отцовской помощью. Это, конечно же, была его прерогатива. Ну, так уж повелось. Дальше, в ход шла «тяжелая артиллерия» из больших игрушек – в основном, это были расписные разноцветные шары, сосульки, Снегурочки и снеговики. Их вешала, в основном, мама с Жекой (это старший брат, 16 лет от роду). Им можно было доверять. Ну, потому что люди они были взрослые, и вероятность разбить игрушки имела малую вероятность. Кстати, в те времена почти все игрушки были стеклянными и не было ни одного года, когда бы это казус не происходил хотя бы раз. И уже, когда очередь доходила до наименее ценных игрушек, типа небольших фигурок, с креплениями-крокодильчиками, либо, мягких – разнообразных птичек и зверей, наступала Генкина очередь. До чего же приятно было крепить их на ветки, а особенно, когда родители одобряли их место на елке! Последними на елке занимали место конфеты. Но самым главным для Генки – было расположение под елкой Дома. Это был не совсем дом, а дом с улицей. Поговаривали, что эту картонную раскладушку привез кто-то когда-то из Германии. Вполне возможно, поскольку в СССР таких еще не было. Да и все, что было на ней изображено, очень походило на сказку. Скорее всего, на Снежную королеву. Ну, посудите сами. Сквозь окна дома была видна семья, сидящая за праздничным столом: отец с матерью, бабушка и внук с внучкой. Все они были одеты не по-нашему, в белые рубашечки, какие-то чепчики и шортики. Улица была жутко красивой. С заснеженными фонарями. Дорога тоже была в снегу. И, самое главное, по ней мчалась оленья упряжка, в санях сидели какие-то люди. А вот к саням зацепились двое детишек на санках с орущими от счастья физиономиями. Внутрь этого домика обязательно нужно было поместить лампочку. В противном случае, персонажи не оживали. Рядом с домом обязательно располагался Дед Мороз со Снегурочкой. Оба мягкие, блестящие. Из папье-маше. И, любимым Генкиным занятием было – залезть с головой под елку и смотреть на эту картонную сказку, вдыхать сумасшедший еловый аромат. Завершал этот натюрморт на елке льющийся и мерцающий «дождик»!

Однако, в этом году родители решили доверить Генке вешать игрушки самому. (Конечно же после того, как он им проел из-за этого всю плешь). Ладно, вешай уже все сам, только аккуратно, ничего не разбей и не свались с табуретки.