Новое платье королевы

Перси Шелли

НОВОЕ ПЛАТЬЕ КОРОЛЕВЫ

"There she stood in the doorway..."

Человека, к которым связана эта история, я не видел уже несколько лет, и все мои попытки разыскать его ни к чему не привели. Возможно, это исчезновение связано с его непростой работой, или он просто переехал в другой город, не успев поставить меня в известность - в последнее время мы встречались довольно редко. Был период, когда я ездил в Ленинград и виделся с ним чуть ли не каждую неделю, но потом навалились дела, и когда суетливая Москва отпустила меня опять в Питер - его там уже не было. Как бы то ни было, я решил, что теперь могу рассказать эту историю без особого вреда для него или для кого-то еще.

Моего знакомого звали Виктор. Он был старше меня, и вид имел такой, что вряд ли кто мог бы по этому виду угадать о его профессии. Во-первых, он обладал типичным лицом "кавказской национальности" - черные вьющиеся волосы, крупный нос и карие глаза с каким-то темным, пронизывающим взглядом. Такие глаза часто встречаются у людей южных кровей, у азиатов и у негров; даже если человек с такими глазами - ваш давний друг, все равно встречать этот взгляд в упор бывает не совсем приятно. Во-вторых, одевался Виктор совершенно нейтрально, хотя некоторый вкус все-таки проглядывал сквозь эту неприхотливость. Я, например, заметил, что с синим костюмом он носит золоченый "паркер", а со светло-серым - капиллярную ручку из полупрозрачного оргстекла, и никогда не путает этих сочетаний.

Поэтому принять его можно было за кого угодно, и сам я, познакомившись с ним на выставке современной каллиграфии в Эрмитаже, был очень удивлен, когда узнал, что он работает криминалистом. Впрочем, мы редко говорили о его или о моей работе, поскольку наши интересы пересекались в области хобби. Мы оба увлекались фотографией, и фотографией необычной. Нас привлекали снимки, в которых на первый взгляд не было ничего особенного; как правило, там даже не было людей. Но то, что было запечатлено на этих фотографиях - старый дом, пара искривленных деревьев или какой-нибудь дорожный знак в сочетании со стоящим за ним памятником - все это вызывало определенные ассоциации, выглядело как-то символично или просто необычно, если поглядеть на снимок подольше и повнимательней. Сделав такую фотографию, всегда бывает интересно узнать, как другие люди видят пойманный тобой момент жизни, где редкое сочетание предметов и освещения заставляет выглядеть по-особому совершенно обыденные вещи.

Направляясь в очередной раз к Виктору, я обдумывал новые аргументы для нашего спора, который шел уже очень давно и касался этого странного искусства. По правде говоря, мы не являлись большими знатоками школ, жанров и терминов; наши дилетантские дискуссии обычно строились на каких-нибудь простых сравнениях. Например, моя позиция выражалась такой моделью. Возьмем фотографию розы, говорил я. Разрежем ее на мелкие кусочки. Пока кусочки не перемешаны или перемешаны лишь чуть-чуть, роза все еще различима; возможно, она выглядит даже более впечатляюще, чем на неразрезанной фотке. Но вот мы перемешиваем фрагменты... Я утверждал, что есть какая-то грань, порог, за которым ассоциации перестают работать, оставляя нам лишь кучу разноцветных обрезков бумаги - но уж никак не розу.

Виктор ничего не утверждал, но легко разносил в пух и прах все мои модели. Во-первых, говорил он, художник не разрезает розу - она уже дана нам разрезанной. А тот, кто ее фотографирует или рисует - он, напротив, собирает обрывки, старается сделать так, чтобы цветок увидели другие. А увидят они или нет - роза все равно останется; также, как передача "Очевидное-невероятное", которая идет сейчас по телеку независимо от того, включен ли наш приемник. "К тому же", добавлял с улыбкой Виктор, "ты-то ведь помнишь, что было на фотке, пока ты ее не разрезал - значит, тебя можно подвесить за ноги и все узнать."

Наши споры всегда заканчивались подобными шуточными компромиссами, тем более что при появлении у нас новой интересной фотографии мы не вдавались в детальные разборы, а выражались невразумительными фразами типа: "в ней что-то есть", "эта как-то нервознее предыдущей", и так далее.

В этот раз Виктор собрал необычный урожай - коллекцию причудливых пятен, разводов, наложенных друг на друга изображений и других "браков", неизбежно возникающих в работе любого фотографа. Наиболее эффектно смотрелась черно-красная клякса, которую Виктор и сам выделил среди других - она была повешена на стену над его рабочим столом. Это было то самое "что-то есть", с которым я сразу же согласился, но ничего не смог добавить. Однако мне тут же пришла в голову интересная идея для продолжения нашего спора:

"Ты прошлый раз сказал такую вещь: я помню, что было на фотке до разрезания. Мне сейчас представилось, что роза действительно может где-то оставаться - но уже не на фотографии! Как в той сказке о голом короле: платье было не из материи, а из рассказов ткачей. Но заметь - самого платья все-таки не было!"