Новое начало

Гарри проснулся от очередного кошмара и, тяжело дыша, словно после долгого бега, сел на кровати, обхватив руками голову и чувствуя, как вновь возникшая головная боль, от которой он уже давно надеялся избавиться, с надоедливым упорством бьёт в висок — вынужденная бессонница давала о себе знать. Трагическая смерть Сириуса снилась ему с тех пор каждую ночь, уже два месяца подряд, и каждый раз он резко просыпался, с трудом вырываясь из кошмаров, в холодном поту от жутких воспоминаний.

Но его крёстный был лишь одной из многих жертв: после той схватки в Министерстве Магии, когда все, даже самые тупые и наивные, наконец-то окончательно поверили в возвращение Вольдеморта, тот перестал таиться — и началось то же, что и двадцать лет назад: зверские, кровавые убийства, совершаемые Упивающимися, шантажи, подкупы…

Страдали все — и маги, и магглы; волна преступлений захлестнула не только Англию, но и Францию, Германию, Польшу — бывшие союзники Лорда, сумевшие вывернуться из-под карающей длани правосудия шестнадцать лет назад, засуетились, стремясь выказать свою безграничную преданность Вольдеморту, готовые на всё, чтобы вновь заслужить милость чёрного мага. Рушились семьи, люди гибли сотнями, брат восставал против брата, сын предавал отца; кружаная сеть не справлялась с потоком объятых ужасом магов, ринувшихся из страны в Америку, Азию, Африку — куда угодно, лишь бы только оказаться подальше от начинающейся войны… И над всем этим ужасом мрачным знамением реял зелёный череп со змеёй вместо языка — знак Тёмного Лорда. Чёрная метка.

Невозможно было скрыть от магглов все следы деятельности Лорда — так что даже Дарсли, чьим умственным способностям могли дать фору многие из питомцев Хагрида, моментально засуетились, испугавшись происходящего, и в середине июля спешно отбыли на какие-то тропические острова — Гавайи или Фиджи — Гарри не уточнял. А сам он теперь жил у Уизли — те приняли его радушно, как и всегда, но в их разговорах теперь часто сквозило напряжение, хоть и скрываемое за напускной беззаботностью. Мрак сгустился над каждым, и гнетущее ощущение катастрофы, готовой разразиться каждую секунду, не покидало людей ни днём, ни ночью.

Ужасным ударом для министерства стало предательство дементоров — те ушли из Азкабана, выпустив на свободу заключённых Упивающихся Смертью, ещё до того, как Дамблдор смог что-то предпринять. Но почему-то в тот момент шрам молчал, как, впрочем, и после — больше Гарри не мог видеть, что делает Вольдеморт. Дамблдор, узнав об этом, был чуть раздосадован — но посоветовал не слишком ломать голову, предположив, что Тёмный Лорд нашёл способ блокировать свои мысли от Гарри. С другой стороны, теперь Вольдеморт уже не пытался подчинить сознание Гарри — видимо, блокировка работала в обе стороны — так что был в сложившейся ситуации и некоторый плюс.

— Опять кошмары? — сочувственно спросила Гермиона, которая уже почти неделю тоже гостила у Уизли, когда Гарри, мрачный, измождённый, с тёмными кругами под глазами, спустился вниз.

Тот молча кивнул.

— Гарри, ты себя изводишь! Так ты долго не протянешь! Если ты не можешь избавиться от кошмаров, обратись к профессору Снейпу за Заградительным зельем, — предложила Гермиона.

— Мне ничего от него не нужно, — огрызнулся Гарри.

— Это просто глупо! — рассердилась она. — Ваша обоюдная ненависть — это какое-то ребячество, непростительное ни для взрослого мага, ни для тебя! Не хочешь сам — я могу написать Снейпу.

— Бесполезно, — глухо ответил Гарри. — Его нет в Хогвартсе. И вообще в Англии. Я уже посылал сову, — признался он после некоторых колебаний. — И она вернулась обратно с моим письмом. Дамблдор сказал, что он в Румынии — это единственное, что Снейп соблаговолил ему сообщить, прежде чем исчез в начале лета.

— Что он может так долго делать в Румынии? — изумилась Гермиона.

— Тусоваться с вампирами, — мрачно пробурчал Гарри. — Герм, откуда я знаю?!

— Ладно, проехали, — миролюбиво произнесла она. — Давай лучше подумаем о чём-нибудь хорошем.

— О чём? — уныло спросил он. — Разве может быть что-то хорошее?

— Ну… например, мы сегодня едем на Диагон-аллею. Может, встретим кого из знакомых…

— Ладно, посмотрим, — не заметно было, чтобы Гарри хоть сколько-нибудь повеселел, но Гермиона решила отвязаться от него, чтобы не раздражать ещё больше — из-за постоянного недосыпания Гарри стал очень нервным и взрывался по любому, даже самому пустячному, поводу.

Слова Гермионы оказались пророческими: на Диагон-аллее они и в самом деле встретили знакомого. Но, к несчастью, вовсе не такого, какого желали бы увидеть.

Неразлучная троица ела мороженое в одном из ресторанчиков, негромко разговаривая, когда Рон, сидящий напротив Гарри и Гермионы, внезапно осёкся и побледнел:

— Мерлин, это что, Люциус Малфой?! — потрясённо выдохнул он.