Новочеркасский расстрел: бей своих!

С позиций дня сегодняшнего 1962 год может показаться вполне благополучным: народ еще верит своим вождям, социализм развивается; в космосе мы лучшие, культура на подъеме. 1962 — это год «Голубого огонька», Муслима Магомаева, поныне популярных «Гусарской баллады» и «Королевы бензоколонки».

Но видимость обманчива и часто скрывает за глянцем парадных реляций множество проблем. Главной бедой СССР того (и последующего) времени было село. Обнищавшее, измученное оно с конца 50‑х не могло уже поставлять городу дешевую еду. Дорогая — с июня 1962 г. мясные и молочные продукты выросли в цене более, чем на 30 % — вызвала в стране волну протестов. Антисоветские листовки появились в Москве, Донецке, Днепропетровске, Горьком, Тамбове, Тбилиси, Новосибирске, Челябинске. По некоторым данным при Хрущеве в СССР была отмечена 61 массовая акция рабочих протестов, в том числе 58 забастовок, в 12 случаях переросших в уличные демонстрации и (или) массовые беспорядки.

Наиболее масштабные волнения накрыли небольшой Новочеркасск. Именно там впервые после революции народ встал на защиту своих экономических прав.

И получил за это так, что мало не показалось!

К 1962 году Новочеркасск являл собою провинциальный городок с населением 145 тысяч человек. Около 12 тысяч вкалывало шесть дней в неделю на электровозостроительном заводе им. Буденного (НЭВЗ-е) и с трудом сводили концы с концами. Поэтому новости о «временном» подорожании почти на 30 % основных продуктов питания, совпавшие с очередным понижением расценок по оплате труда также почти на треть, повергли рабочих в шок.

Но об открытых выступлениях и протестах никто не помышлял. Страну давно и основательно приучили бояться и молчать. Особенно преуспел в науке подчинения Дон, став тихим после жесточайших репрессий, учиненных над казачеством.

Спровоцировал бунт сам директор завода Курочкин. Когда тысячная толпа работяг, собралась под заводоуправлением и потребовала ответ, на простой казалось бы вопрос: «На что нам жить дальше?», директор отшутился: «Не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером».

Фраза, впоследствии ставшая исторической, сыграла роль запала, брошенного на пороховой склад. Раздались крики: «Так они над нами ещё и издеваются!». И…началось.

Интересно, но бунт обошелся без лидера. Никто из рабочих не взял на себя руководство забастовкой. Тем ни менее все происходило достаточно организованно.

Рабочие сталелитейного цеха прошлись по предприятию, потолковали с народом, и вскоре негодующая человеческая масса заполнила площадь возле заводоуправления. Появились плакаты «Мясо, масло, повышение зарплаты», «Нам нужны квартиры», «Хрущева на мясо». Затем, чтобы привлечь к своему бедственному положению внимание Москвы, решено было остановить поезд «Саратов — Ростов».

Напряжение росло, обстановка накалялась и хотя толпа не проявляла особой агрессии, появившийся взвод милиционеров, не рискнул действовать и поспешно ретировался. Позже отдельные части этого взвода МВД совместно с КГБ, все одетые в штатское, шныряли в толпе и вели скрытые съемки. Затем «буквально ворохи фотоснимков, на которых были зафиксированы тысячи участников забастовки» стали основанием для арестов и тюремного заключения для экс–забастовщиков.

К вечеру властям пришлось расписаться еще в одном поражении. Появление армии не произвело на митингующих ни малейшего впечатления. Рабочие легко нашли общий язык с солдатами Новочеркасского гарнизона и к ужасу командиров начали братание.

Не возымели действия и другие меры. Потерпел фиаско Первый секретарь Ростовского обкома КПСС Басов, спич которого оборвали улюлюканье и полетевшие в чиновника–партайгеноссе камни. Устояла толпа и перед бронетранспортерами с офицерами. Вместо того, чтобы в ужасе разбежаться, рабочие раскачивали боевые машины и потешались над растерянными физиономиями полковников и майоров.

По другим данным вечером 1 июня была предпринята попытка подавить волнения силой, но рабочие ей успешно противостояли. Они разогнали милицию и дали отпор военным. Последние подвергались не только оскорблениям, но и побоям. Несколько человек к исходу дня были госпитализированы с тяжелыми травмами.

Так или иначе, первый день Новочеркасского бунта обошелся почти без крови.

Утром следующего дня ситуация кардинально изменилась. За ночь железная дорога вдоль завода и сам завод оказались в кольце вооруженных автоматчиков. Возле проходной и железнодорожной станции стояли танки. (К тому времени в Новочеркасске находилось уже 5 дивизий). За ночь все жизненно важные объекты: почта, телеграф, радиоузел, Горисполком и Горком партии, отдел милиции, КГБ и Государственный банк были взяты под охрану, а из Госбанка даже везены деньги и ценности. Ночью прошли аресты. Двадцать два особо рьяных зачинщика оказались за решеткой.