Новосёлы

Эта книга о детях и для детей. О том, как нелегко быть маленьким. На каждом шагу обязательно что-нибудь случается, и только для взрослых всё это мелочи, не стоящие внимания. И так вот попадаешь из истории в историю, а жизнь, как нарочно, подсовывает всё новые испытания: расти, учись, умней. В будущем это ох как пригодится!

Герои этой повести и учатся познавать себя, познавать людей, учатся дружить и отвечать за свои поступки, учатся мужеству.

Эта книга также и для взрослых. Прочитают и задумаются о том, какими они предстают перед детьми.

Дети всё видят, всё понимают. И каждого, кто понимает их, старается помочь им на нелёгкой дороге в жизнь, дети любят и уважают.

Автор

Мы переехали в новый дом, на новую улицу, в новый микрорайон. Правда, наш квартал не совсем новый. В нём просто не было одной улицы, нашей, чтоб замкнуть четырёхугольник.

Перебрались мы сюда три дня назад. Тогда вокруг дома стояло много грузовиков, а в тех грузовиках чего только не было! Шкафы, стулья, столы, кровати, вазоны, узлы с подушками, кошки, собаки…

Самый первый, с кем я познакомился, был рыжий Вася. На него кричала из окна мать:

— Ты куда девался, негодник?

А я видел — куда: забрался в чужие вещи и рисовал чёртиков на спинке чужого шкафа. Черкнёт — и выглянет воровато, черкнёт — и выглянет.

У Васи нос как стручок перца — и красноватый, и острый. Подбородок маленький, как будто вдавили его в лицо.

У нашего дома два подъезда, так вот Вася — из нашего крайнего подъезда. А есть ещё не наш крайний подъезд. Там поселился Жора: плечи — во какие, лицо широченное, глаза узенькие, как у монгола. Люди ещё наверх вещи тащили, а он — вниз. Снял с плеча низенький велосипед на толстых красных шинах, стал и жуёт булку. Вася сразу к нему.

— Дай! — протянул руку.

Хотел прокатиться, а Жора ему огрызок булки сунул. Вася, конечно, взял, но тут же сказал:

— Жора-обжора, толстяк — залез на чердак!

Жора на это и бровью не повёл, закинул ногу на седло и стоит. А Вася пристроился сзади, смотрит ему невинно в затылок и прокалывает осколком стекла покрышку.

Правда, Жора скоро подобрел — дал и Васе прокатиться вокруг дома, и мне. Вася нарочно правил на самые большие ямы, на камни. Горевал: «Эх, лужу бы сюда!»

В не нашем крайнем подъезде есть ещё Павлушка-подушка и Серёжка-кривоножка. Хотя Вася и обозвал так Павлушку, он никакая не подушка. Он выше меня, худущий и не умеет улыбаться. Я успел уже разузнать, что у него отца нет, есть только мать. Есть и маленький брат Генка, только я ещё не видел его. Он в круглосуточном садике.

А Серёжка и правда кривоножка! Вася сказал ему:

— Стань смирно, сдвинь ноги!

Тот, чудак, и стал. А Вася — р-раз! — пролез между его ног, как циркач в цирке через обруч. Мы — ха-ха-ха! а Сережа хлопает глазами. Чудак, сел бы Васе на спину, зажал ногами — пусть катает! А Серёжа потом только побежал за Васей, после нашего хохота. Да разве поймаешь его!

Меня Вася обозвал Жека-калека, хотя меня вовсе не Жека звать, а Женя.

Ух, как мы разозлились на Васю за эти прозвища! У меня просто кулаки чесались, так и хотелось пустить их в ход. Но не будешь же драться в первый день. Что тогда люди подумают?

Сережа пошёл в первый класс, а я, Жора и Павлуша — во второй. Васю в первый класс не приняли — не хватило полтора месяца.

Школа наша новенькая, как и наш дом. Она через два квартала от нашего дома. И пол, и стены, и окна — всё сверкает и сияет в этой школе. «Ходить только в тапочках!» — приказали нам. И мы таскаем с собой в портфелях и ранцах, в специальных мешочках тапки…

Сегодня среда, вечер. Но взрослые всё перепутали. Назвали среду субботником и высыпали во двор — с вёдрами, носилками, лопатами, кирками. Стали подравнивать там, где бульдозер не подравнял, собирать камни, намечать будущие дорожки и клумбы. Всей работой руководил дядя Левон — артист-пенсионер. Левон Иванович…

— Ах, жалко — нету деревьев! Эх, кустики бы сюда! — вздыхали дяди и тёти.

Мы сначала помогали собирать камни и битый кирпич. Подцепили проволокой кусок жести — так интереснее! — и на нём таскали. Но бросили сразу, как только увидели, что взрослые поставили два столба — цеплять верёвки, сушить бельё.

— Ух ты! Какие ворота силовые! Давайте в футбол! — предложил Вася.

Я вынес свой мяч, Серёжа — такой же, как у меня, красно-синий, только немного поменьше, Жора — чёрный, волейбольный. А Павлуша и с места не сошёл, только стоял да в носу ковырял. И Вася ничего не принёс.

Всем хотелось забивать голы, и никто не хотел стоять в воротах. Упрашивали Серёжу и я, и Вася, и Павлуша. А он ни в какую. Тогда Жора пообещал дать ему прокатиться на велосипеде три раза вокруг дома. И Серёжа согласился.

Без вратаря нас четверо, мячей — три. Вася лез в любую щель, нахально выхватывал мячи из-под ног и бил по воротам.