Новик

На подоконнике, вальяжно развалился в лучах теплого солнышка, дремал рыжий котище Проф. Кто бы узнал в нем когда-то местами облезлого, дрожащего из последних сил сиплым пописком взывающего к безвестной мамаше котенка. Сытые годы отражались в каждом изгибе, в позе, в блеске роскошной блестящей шубы. Проф не спит, а выдаёт его живущий своей жизнью конец свесившегося хвоста. И даже играющие с ветром занавески не привлекают его как обычно, ведь сумасшедшие хозяйки снова чего-то затеяли, значит может случиться МНОГОЕ, в диапазоне, от просто-любопытно-и-миленько как светящиеся по вечерам цветы на клумбах, до ох-надо-прятаться-не-за-шкафом-а-в-деревне-на-чердаке-у-мельника, даже вспоминать местами опалённую шкуру и конец прошедшей зимы не хочется, как бы не накаркать…

На угловом диванчике пьют чай две совсем нестрашные и неопасные две милые девушки. Кому-то они могли показаться совсем молодыми девчонками с присущей юности тонкой ломкостью формирующихся форм, но только поначалу. И дело не столько в глазах и выражении ясного взгляда. Ещё до заглядывания в глаза, люди как-то ощущали, а кот видел окутывающую каждую невидимую оболочку-сияние-мерцающий абрис, который словно впитал нечто-то за гранью жизни и привычного знания. И это не было безумием стихии, беспощадным ужасом изливающейся лавы или беснованием тайфуна, в которых нет места хрупкой жизни и царствует изначальный хаос. Как ни удивительно, но от них веяло больше похожим на спокойную притихшую умиротворённость после грозы, удивлённое пробуждение жизни после катаклизма, молодые женщины словно несли в себе ключи управления этим пробуждением и самой ЖИЗНЬЮ. Поначалу шерсть дыбом вставала, теперь привык…

— Всё-таки непривычные у вас наряды, — разглаживая складку ткани на колене говорила девушка в белом длинном платье и чуть помолчав. — Знаешь, по твоему мнению я должна тебе завидовать, но не могу и не буду, так как не представляю то, о чём ты столько рассказывала. Наши миры слишком сильно отличаются, а мир без магии как у вас мне даже представить страшно. Но, как это не удивительно, при отсутствии магической энергии, вы живете так эмоционально. Я говорила про твой мир с Картосом, наверно он лучший по иным мирам.

Он говорит, что в вашем мире магия есть. Ведь без неё зарождение и существование жизни невозможно, но её мало, а её недостаток вы научились компенсировать своей эмоциональностью и поэтому множество необычных религий, о которых ты рассказывала. Возможно, ваши чувства о чём ты рассказывала, между мужчиной и женщиной, в семье, к стране или спортивной команде, это просто варианты выработки необходимой миру энергетической подпитки. Ведь базовая несущая магического фона в чём-то родственна эмоциональным выплескам особенно массовым, которые у вас на себе мир и держат.

Сложность в том, что эти выплески хаотичные, и потому неуправляемые, и их практически невозможно использовать или направлять. А значит эмоций надо побольше и любых, это и праздники ваши и даже войны или жертвоприношения, когда вектора нет, то главное, что побольше. А ваши потенциальные маги не могут увидеть и почувствовать забитую эмоциональным фоном магическую силу. А потому интуитивно тянутся к эмоциональному суррогату и начинают пытаться воздействовать на эмоции, даже питаться ими, если можно так сказать. Не зря же у вас известнее всех люди сцены, которые профессионально манипулируют эмоциями зрителей. И при этом так распространена ложь, манипулирование, насилие… Ведь при всей родственности между эмоциями и магией они не взаимозаменяемы и не взаимопоглощаемы, ведь сколько ни бились никто ничего не смог… — она отпила остывшего напитка, не заметила этого и задумчиво замолчала. Другая в вышитой белой блузке и легкой широкой юбке сочного баклажанового цвета, не пыталась ничего сказать, задумчиво теребила пушистый хвостик перекинутой через плечо косы. И хоть выглядели обе ровесницами, была уверенность, что первая старше, а вторая слушает со всем вниманием и уважением. Не один десяток минут успел пробежать в тишине, когда первая опять заговорила: