Новелла по мотивам серии «Миллиардер». Змея и Мангуст

Сорок четвертый президент Соединенных Штатов Америки Барак Хусейн Обама вышел из Овального кабинета и решительной походкой направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж Белого дома.

Кто-то когда-то пошутил, что Белый дом является самым важным зданием в стране, а самым важным местом в нем является подвал. Именно там, скрытые от посторонних и любопытных глаз, находятся Ситуационная комната, в которой президент принимает решения в условиях чрезвычайного положения, помещения Секретной службы, а также столовая и бассейн.

Вот в бассейн-то и спешил сейчас сорок четвертый президент США.

Жизнь самого могущественного человека на Земле подчинена строгому распорядку. У президента всегда столько неотложных дел, что позволить себе расслабиться, подобно простому смертному, он может далеко не всегда. Если только сумеет чудом выкроить чуточку свободного времени между решением вопроса государственной важности и рассмотрением проблемы национального значения.

Сегодня президенту США удалось на пятнадцать минут раньше запланированного срока закончить работу с документами по реформе медицинского страхования и убедить главу службы протокола перенести встречу с президентом одной маленькой, но богатой нефтью африканской страны на полчаса позже.

В итоге он выиграл сорок пять минут свободы, которые следовало использовать с максимальной пользой и комфортом.

За президентом, держась на протокольном расстоянии, следовал облаченный в свой неизменный темный костюм строгого покроя глава его администрации Билл Дэйли. Под мышкой у него зажата кожаная папка с изображением белоголового орлана — символа США. Как известно, этот же орлан, сжимающий в одной лапе тринадцать стрел, а в другой — оливковую ветвь, красуется на Большой печати США, заменяющей стране герб. Оливковая ветвь и стрелы означают, что Америка хочет мира, но всегда готова к войне.

Президент уважал Билла Дэйли, в прошлом известного юриста и бизнесмена, но в данный момент предпочел бы, чтобы глава его администрации находился где-нибудь в другом месте. Обаме хотелось поскорее окунуться в голубоватую воду бассейна, а Билл явно собирался воспользоваться неожиданной передышкой, чтобы решить какие-то административные вопросы. И это президенту очень не нравилось.

Обама ускорил шаг, завернул за угол коридора... И остановился — так резко, что поспешавший за ним Дэйли врезался в широкую спину своего босса.

Напротив Зала Кабинета, где обычно заседает правительство Соединенных Штатов, дрались двое мужчин.

В Белом доме подобную картину увидишь нечасто. Незаметные, но вездесущие агенты Секретной службы зорко следят за порядком в коридорах власти. Но то ли сейчас агенты все-таки оплошали, то ли драка началась совсем недавно — во всяком случае, двум солидным джентльменам, которые схватились друг с другом, словно подростки на школьном дворе, никто не препятствовал.

Один из джентльменов, грузный, всклокоченный мужчина лет шестидесяти, с густыми нависающими бровями и пышными усами цвета перца с солью, крепко вцепился в плечи высокого афроамериканца, стоявшего спиной к президенту, и равномерно встряхивал его, словно пытаясь выбить из своего противника пыль. Афроамериканец, в свою очередь, остервенело толкал его ладонями в грудь, с трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать врагу по физиономии.

— Жалкий ублюдок! — взревел усатый джентльмен, пытаясь приложить афроамериканца затылком об стену, — Даже не пытайся обвинять меня в том, что я вмешиваюсь в дела твоего курятника! Я тебе все кости переломаю!

— Довольно! — грозно возвысил голос президент, вклиниваясь между драчунами. — Мистер Аксельрод, мистер Холдер — приказываю вам немедленно успокоиться!

Всклокоченный Аксельрод неохотно отпустил своего противника.

— Мистер президент, — сказал он, тяжело дыша, — прошу прощения, но то, что позволяет себе господин генеральный прокурор, не лезет ни в какие ворота!

Дэвид Аксельрод был ближайшим советником Обамы, придумавший знаменитую стратегию перемен, позволившую чернокожему юристу из Чикаго завоевать президентское кресло. Он обладал отвратительнейшими манерами, но даже враги признавали, что Дейви — один из самых умных людей, когда-либо проживавших в Вашингтоне.

Его противник, генеральный прокурор США Эрик Химптон Холдер, дрожащими руками извлек из кармана пиджака платок и утер взмокшее от напряжения лицо.

— Приношу свои извинения, господин президент, сэр, — тяжело дыша, проговорил он. — Но я, как министр юстиции , не могу допустить, чтобы в моем ведомстве применялись методы гитлеровского гестапо! А именно на этом настаивает господин Аксельрод.