Новая жизнь. Финал

— Как ты думаешь, нас найдут? Нет… конечно найдут… рано или поздно. — поправляется Натсуми. Ее лицо в полутьме, разгоняемой светодиодом смартфона — кажется нереальным, слишком резкие черты лица, игра света и тени искажает восприятие, и она кажется персонажем из детского мультфильма, мультфильма, который рисовал абстракционист, какой-нибудь ученик Пикассо и Сальвадора Дали.

Мы с ней заперты в кабине лифта, перекосившейся во время землетрясения, электричества конечно же нет… связь тоже не работает, последним сообщением на телефоны — пришло оповещение о землетрясении в районе Сейтеки. Сперва — сразу после грохота и удара — в тесной кабинке стояла пыль столбом, едва сумели прокашляться, погас свет, а включенный фонарик телефона — осветил пыльную массу, мы словно в пылевой бульон попали… но сейчас пыль осела и Натсуми сделала попытку связаться хоть с кем-нибудь… тщетно.

— Наверное вышки сотовой связи тоже вышли из строя — говорит она: — это должно быть землетрясение выше восьми баллов магнитуды по шкале Рихтера… вышки строятся с запасом. И как это здание не упало? Или… оно упало, и мы сейчас в шахте лифта — завалены железобетоном… — она поднимает глаза вверх и сглатывает. Мысль о тоннах железобетона над нами — это неуютная мысль. Мне тоже не по себе, я всегда терпеть не мог замкнутые помещения, у меня выраженная клаустрофобия, потому в свое время и не пошел служить на подводную лодку, хотя «покупатель» в лейтенантских погонах уверял, что «подводники получают два стакана вина и плитку шоколада каждый день!». Только вот он не упомянул что вино выдается в силу близости к ядерному реактору, как и шоколад, а еще — матросы в такой вот подлодке только для одной системы требуются… ровно два человека. Да, гальюн чистить. И черт с ним, с гальюном, но мысль о том, что можно умереть где-то глубоко под водой и так никогда не увидеть солнышка и облаков… да просто неба — эта мысль меня ужасает.

А если землетрясение уронило вышки сотовой связи… значит много чего в городе упало и разрушилось и в такой вот ситуации очередь до того, чтобы начать раскапывать обломки нежилого здания на краю города — может дойти очень нескоро. Жилой небоскреб — да, конечно. Торговый комплекс в центре города — безусловно. Но нежилое здание, которое мы с Натсуми решили присмотреть в качестве базы для операций против Общества — вряд ли. Оно мало того, что нежилое, так еще и нету здесь никого — только парочка офисов внизу. Экономический кризис в свое время вынудил собственников здания передать его в собственность муниципалитета, который отчаялся найти арендаторов, потому-то офисы на средний этажах и сдавались по такой смешной цене… вот мы и выдались в выходной день посмотреть на предлагаемую площадь… посмотрели…

— Не обязательно, что сотовые вышки упали — говорю я: — электричества же нет, вот они и отключились. Восстановят — включатся.

— У каждой вышки сотовой связи есть дублирующая схема электроснабжения. А еще — есть аккумуляторы на случай… как раз на такой случай — отвечает мне Натсуми: — ты не знал? Когда выключается электричество… авария там, или работы на линии — сотовая связь работает. И не один час она может на аккумуляторах продержаться…

— Ну… может аккумуляторы повредились — говорю я: — мало ли…

— Каждую ячейку, «соту» в городе — дублируют несколько вышек — поясняет она, направляя фонарик вверх: — в фильмах здесь обычно люк бывает… а тут нет ничего… жаль дверь перекосило, не открыть… кто так строит, зачем в лифте такие кабинке прочные?

— Да уж… — откликаюсь я, просто, чтобы что-то сказать. Мы уже пробовали все — и кричать, взывая о помощи, и открывать перекошенные двери лифта, которые напрочь заклинило, и даже пробить потолок кабины, рассчитывая, что пластик хрупкий, а где-то там есть люк, но увы — под пластиком потолка оказалась сталь. Прочно тут делают кабинки для лифта, что скажешь.

— Вот же… ксоооо! — неожиданно кричит Натсуми куда-то вверх: — Проклятье! Проклятье! Чтоб вас всех! Аааа!!! — она хватается за голову и оседает на пол. Ее элегантная юбка задирается вверх, обнажая ноги, но в свете фонаря от телефона, лежащего на полу — это зрелище совсем не кажется эротичным. Я вздыхаю и сажусь рядом. Просто сажусь рядом — не обнимаю, не кладу руку на плечо или колено, не утешаю… просто сижу рядом, так чтобы она чувствовала — рядом кто-то есть. Я знаю Натсуми, ей такое вот особенно мучительно — ждать и догонять. Она привыкла контролировать, она обожает контролировать. Строить планы, а в планах еще одни планы, чтобы ты мог планировать план, пока исполняешь план, как говаривал старина Экзибит. Для такой как она просто сидеть и ждать — уже мучение, а уж сидеть и ждать, и не знать конечного результата — еще хуже. Ждать чего?

— Нас найдут — говорит она через некоторое время и придвигает к себе телефон, лежащий на полу — сперва ногой, а потом берет его в руки и выключает фонарик. Становится совсем темно.