Новая жизнь

ВСТУПЛЕНИЕ

Тень темная писателя по тени

клавиатуры – мелкий шрифт – спешит

тенями пальцев, чтобы – тень теней –

текст появился.

Мне здесь лимб, в котором

все будущее, прошлое известны,

а в настоящем пусто – никогда

концы времен не встретятся-сойдутся;

мне есть о чем писать не дописать,

выдумываю новые слова,

мосты над стылой хлябью навожу

неверные – их поутру не станет,

но и не все ведь бревна внутрь затянет.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

      1

Ни слуху и ни духу – умерла?

В каких краях-раях, где в эмпиреях

пристроилась? Как глубоко в аду

затолкана? С кем мне и весть какую

пришлешь? Слетает птица голубок –

порх на плечо. Глаз красен, торс чешуйчат,

в сажЕнь размаха кожистые крылья,

по-своему курлычет, кычет, грает –

все о тебе, как будто что-то знает

неладное. Хоть пить бросай, молись.

Я трогаю, кормлю, гоню виденье –

такое между нас теперь общенье.

      2

Ты где? И раньше бывшая непрочной,

совсем распалась связь. Я двадцать лет

ищу кой-как, лениво след: где, с кем

встречалась, разговаривала? Общих

знакомых обхожу; свой интерес

запрятав, заслонив пошлейшей сплетней,

веду беседы с ними. Что таиться

и от кого. А надо же – привычка,

как будто кто из них тебе расскажет,

тебя, беглянку, действовать обяжет.

      3

И ты поспешно соберешь вещички

и двинешь в путь за тридевять земель,

меняя паспорта, по три билета

с одною датой в три стороны света

заказывая, на вокзале путь

запутывая чехардой перронов,

узлами рельс, и дальше воздух редкий

полета. Ты куда? Куда ветра

погонят это чудище небесно,

уродливо, бело, тяжеловесно?

      4

Когда бы так, в неосторожной гонке,

следов наоставляла, я по ним

шаг-шаг – и к цели, хвать-похвать девчонку

и, к обоюдной радости, в постель –

да так и будет все; гуляет хмель

в повинной, бесталанной голове,

я представляю страстные соитья

(насколько-то хватает мне наитья).

      5

Я думаю, ты замужем. Кто он?

Каков? Приличен, строен, небогат –

во всем не так, как я. Вы всюду вместе –

в театрах и в походах, в магазинах,

на митингах: он оппозиционен,

но в проявленьях дерзости спокоен.

      6

Вы копите на отдых, вы маршруты

прокладываете: тут плыть, там встать

стоянкой; по чуть-чуть от скудных средств

откладываете…

А ведь могла бы

свободно жить, кутить, пусть не со мной,

бездельником счастливым, – сколько их,

готовых капитал у ног твоих

сложить несметный было, а, подруга?

А ты… ты стала этого супруга…

      7

Прекрасна, знаешь, общность интересов

в супружестве. Чуть-чуть он холодней,

чуть-чуть ты романтичней, и vice versa

в постели. И какие после дела

ведете разговоры там? Представить

боюсь, стесняюсь. Явно, что вы не

смакуете подробности процесса,

там бывшего. А может, мое мненье

о сильном целомудрии твоем

преувеличено: что хорошо для тела,

то не в ущерб и для души прекрасной –

становишься (о жуть!) румяной, страстной.

      8

А я не мог, не смел расшевелить

твоих подбрюшных демонов, я робко

исследовал изгибы, губы гнал

паломничать лишь по рукам, по пальцам,

потом сам распалялся, но огонь,

сырых поев, с гнильцой, трухой, дровишек,

дрожит, дымит, неверным жаром пышет.

      9

Я думаю, ты родила. Так мало

из женщин кто готов свою судьбу

жить до конца. Всех, всех вас тянет плоть

к деторожденью – разменять единый

и трудный божий дар на сколько можно

орущих, всюду пачкающих тЕлец.

Разверзнется и исхудает плоть,

дух оскудеет в этих упражненьях –

в них обретешь себе успокоенье.

      10

Ты выб…..ков своих оставь ему –

пусть он содержит в холе, всякой неге

как память о тебе. Ты так и так

плохая мать, поскольку сильно много

в тебе страстей и мыслей настоящих;

да, так я постарался: приучил,

вскормил, взлелеял, с рук с убытком сбыл.

      11

Аз мерзок и смешон – не прогадала

ты, отказавшись от моих услуг

телесных и других. Но связь осталась:

вполне реально, чувствую, саднит,

а где-то трет. Ты тоже ведь читаешь

не просто так пространные мои,

написанные потом, кровью письма,

натужно продираешься сквозь почерк

к лукавому их смыслу… Нас учил

В. Розанов, чтоб семенем писать, –

дрочу, чтоб эти письма обкончать.

      12

Ну ладно, хватит этих экивоков

таких многозначительных, пора

в бровь, в глаз гвоздить. Я по причинам личным

пишу тебе, испуганный, живой:

нас убивают, очередь за мной.

Нас убивают, как баранов режут,

ножа о ребра слышу мерзкий скрежет.

      13

Ага, забеспокоилась: твоих

любовников, как дичь какую, бьют,

матерых бьют и малых, здесь, в стране,

и заграницей. Помнишь Николая,

высокого такого? Так его

в Париже… Шел, гулял… Шанзализе…

И среди бела дня араб мятежный

зарезал. Но араб ли это был?

Ищи свищи: удар – и след простыл.

      14

Я слушал о той смерти равнодушно:

ну мало ли гуляет всякой швали

приезжей по Парижу? Беспокойно

во Франции.

Потом узнал – откуда,

уже не помню, из газет, наверно, –

что Федоров застрелен. Удивился

не слишком. Чересчур банкир зажился.

      15

Чужие смерти далеко мелькали,