Новая лампа Аладдина

Санта-Барбара, столица маленькой республики Микроландии. В центре города, в квартале от дворца диктатора, высится восьмиугольная афиша-тумба (таких реликтовых сооружений теперь уже не встретишь ни в одной европейской столице). Афиша мюзик-холла:

«Тропические страсти». Оперетта: «Сорок любовниц», музыка Амадео Пинкетти. Кинотеатр «Аполло»: американский гангстерский фильм «Целуй меня насмерть». Театр «Гиньоль»: «Рука мертвеца». И среди пестрых афиш, кабаре, дансингов, стриптизных заведений и кабаков высокого разряда болтается по ветру обрывок бумаги, на котором крупным шрифтом значится:

Остальное оборвано, но можно заметить, что дальше была помещена фотография. Весьма вероятно, что некто, желающий заработать 10,000 крезо, оторвал и унес портрет опасного государственного преступника.

Прямо напротив афишной тумбы полукруглая арка ведет во двор мрачного кирпичного здания коммерческого суда. В ясные дни под аркой можно видеть человека экзотической наружности, смуглого, горбоносого, черноусого и черноглазого, в чалме и пестром халате. Это предсказатель судьбы Хуссейн Абдулла Исхак. Он сидит на низенькой скамеечке, перед ним разостлан коврик, на котором разложены яркие раковины, целая коллекция полудрагоценных камней разных цветов и огранки (Хусейн объясняет клиентам, что каждому характеру соответствует определенный камень), и на подставке из яшмы — хрустальный шар, в котором Хусейн созерцает будущее. Его никто не гонит отсюда. А в клиентах недостатка нет: люди бизнеса во многом зависят от случая и потому — суеверны.

— Рад видеть тебя, дорогой Кербер, — сказал он высоким, писклявым голосом. — С нетерпением жду твоего чрезвычайного сообщения…

Дельфас откашлялся.

— Да, экселенц[1].

Он возлагал на эту аудиенцию большие надежды. Нужно было только заинтересовать диктатора.

Дельфас перегнулся через стол и многозначительно произнес:

— Что бы вы сказали, экселенц, если бы я предложил вашему вниманию волшебную лампу Аладдина?

Незадолго до того, как был объявлен розыск государственного преступника Тило Рун-Рина, Кербер Дельфас, государственный наушник второго класса, имел аудиенцию у диктатора Микроландии. Он вошел в приемную, придав верхней половине туловища наклон в 45 градусов. Здесь полагалось сдать портфель (личное оружие у него отобрали еще при входе во дворец).

Распахнулась бронированная дверь. К диктатору Дельфас взошел уже с наклоном в 90 градусов, так что металлические наконечники аксельбантов, свисающие с левого плеча, звякнули о паркет. Дельфас был тощ, долговяз, и диктатор усмехнулся: черт, как бы не переломился…

Наконец Дельфас выпрямился, и густое серебряное шитье на воротнике и обшлагах мундира заблестело в лучах заходящего солнца, проникавших сквозь пуленепробиваемое стекло огромного окна. Диктатор любил представительность и приближенных одел в импозантные мундиры. Сам диктатор был разряжен как рождественская елка: столько было навешано на нем всякой золотой бахромы, шнуров, шевронов, орденов ве

Диктатор откинулся на спинку кресла и расхохотался.

— Ты что, вообразил себя волшебником из Магриба? Я еще не впал в детство…

— Экселенц, поверьте мне, это гораздо серьезнее, чем можно подумать. Я не шучу. Представьте себе аппарат, который будет производить все, что вам угодно.

— И танки?

— И танки.

— И атомные бомбы?

— Сколько угодно и по баснословно дешевой цене.

В глазах диктатора блеснул хищный огонек. Дельфас внутренне ликовал: клюнуло!

— И где же находится эта необычайная лампа?

— В ИНЭ.

— Это что?

— Институт новейшей электроники.

Диктатор припомнил, что такое научное учреждение существует и находится неподалеку от столицы.

— И он уже создан, этот аппарат?

— Пока нет, он строится.