Нокс

— О, Марко, не останавливайся.

Его синие глаза зафиксированы на мне, когда он трахает меня, проникая в меня все глубже с каждым толчком. Он улыбается. Ох, как же я люблю эту улыбку. Я закрываю глаза и вспоминаю, когда впервые увидела эту улыбку. Сидя за столиком в магазинчике на углу. Руки моего отца обнимают его за плечи, поздравляя его.

— Я скучала по тебе, Марко.

Я обхватываю его шею рукой и притягиваю его рот к своему. Это похоже на наш первый поцелуй, только лучше. Мы теперь взрослые. Мудрее. Я работаю на кафедре, а Марко, он….

Чем Марко занимается?

— Я люблю тебя, Марко. Скажи, что любишь меня.

Он улыбается, когда целует уголок моего рта, но ничего не говорит. Я скребу своими пальцами по его спине, а он не издает ни звука. Ни шипящего звука, втягиваемого сквозь зубы воздуха, ни тихого стона. Ничего.

— Марко, пожалуйста.

Его член настолько толстый, что он растягивает меня, когда Марко приподнимает мою ногу и медленно пронзает меня. Я обвиваю мою вторую ногу вокруг его бедра, призывая его двигаться дальше внутри меня. Задыхаясь, я откидываю голову назад, и он целует впадинку моего горла. Восторг. Это чистый, неземной экстаз. Фантастический. Он скользит рукой между нами, лаская мой клитор, и моё тело дрожит под ним.

— Я собираюсь кончить, Марко. Я кончаю! Я кончаю!

Тихий смешок будит меня, и я обнаруживаю Августа[1] рядом со мной. В комнате темно, а его рука находится между моими бедрами. Обжигающее тепло ползет вверх по моим щекам, когда я понимаю, что снова мечтала о Марко.

— Ты кончила? — говорит Август, и я слышу самодовольную ухмылку в его голосе.

Я отталкиваю его руку, а затем отворачиваюсь от него.

— Прости.

Он обхватывает рукой мою талию и прижимается своей грудью к моей спине.

— Спокойной ночи, Бекки.

— Когда вы двое в последний раз ходили на свидание? — спрашивает Лита, когда мы пересекаем Вандербильт.

Придурок на серебристом хэтчбеке ослепляет нас фарами и сигналит. Разве водители хэтчбек не должны быть стереотипно милыми?

Лита и я останавливаемся на углу 42-й и Вандербильт, Центральный вокзал. Я делаю шаг, чтобы обнять её на прощание, а она смеётся.

— Нетушки. Ответь на мой вопрос, Бекки. Когда в последний раз ты и Август ходили на свидание?

Ее светло-каштановые волосы немного вьются, а ее верхняя губа покрывается капельками пота от липкого ночного воздуха. Она по-прежнему выглядит великолепно, как будто только что закончила фотосессию в экзотическом месте. Её как будто специально обрызгали и нарядили, чтобы она выглядела именно так. Лита ненавидит, когда люди говорят ей, что она выглядит как модель. На самом деле она считает это оскорблением. Она очень хочет, чтобы к ней относились серьезно. Она работает на Уолл-Стрит, где её модельная фигура и спокойный голос должны отдавать приказы.

— Мы не встречаемся. У нас просто отношения. Семейные ужины для супружеских пар, пытающихся возродить былую страсть. У нас всё в порядке. Наши отношения прочны.

— Прочные, как стена между вами. Когда ты в последний раз была в его квартире?

Я хочу поболтать об этом, но на самом деле я боюсь, сколько же раз я произносила эти слова вслух.

У нас с Августом комфортные отношения. Нам не нужно ежедневно каждую секунду цепляться друг за друга, чтобы почувствовать себя уверенными. Август любит меня. Я знаю это, потому что он помнит, когда у меня день рождения и какое мороженное мое любимое. Он знает, сколько детей я хочу (двоих, он хочет четырех). И самый большой плюс всего: он не боится говорить о браке. Ему очень нравится, что я хочу большую свадьбу. И как только его веб-сайт наладится, он возьмет отпуск, и мы поженимся.

Это та часть, где вы начинаете интересоваться, на самом ли деле я так наивна. Я нет. Я далека от наивности. Может быть я сейчас и городская девушка, но родилась и выросла в Бенсонхерсте[2].

Родилась и выросла в Бенсонхерсте. Всякий раз, когда кто-то слышит эту фразу, они автоматически предполагают, что я, должно быть, как-то связана с мафиозным кланом. Некоторым людям хватает наглости спрашивать меня об этом якобы в шутливой форме, как будто это делает вопрос менее уместным. Я просто посмеиваюсь и говорю что-то вроде: «было бы классно, если была связана?» Вот что люди хотят услышать.

Люди не хотят знать правду. Они не хотят знать, что я покинула всю свою семью в восемнадцатилетнем возрасте, за исключением редких телефонных звонков маме. Они не хотят знать, что я выбрала работу в правоохранительных органах в надежде отправить моей семье сообщение. Сообщение: я не хочу ничего иметь общего с ними. Особенно не хочу вспоминать вещи, которые я видела. Потому что люди, которые боготворят мафию, на самом деле думают, что быть дочерью босса мафии — это гламурно.