Ночное приключение

ВАСИЛЬ РАЙКОВ

НОЧНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

Перевод И. Мартынова

Когда Кэтрин проснулась, ночной мрак еще только начинал отступать в углы комнаты. Светлый квадрат окна красноречиво говорил о времени, но она все же посмотрела на светящийся циферблат будильника - четыре часа. Пощупав, не свалилась ли со стула одежда, она тихо позвала:

- Билл, проснись!.. Ты слышишь, Билл?..

Одеяло зашевелилось, но в ответ послышалось лишь неясное мычание.

- Проснись, Билл! - теперь Кэтрин уже настойчиво трясла его за плечо, продолжая срывающимся возбужденным шепотом: Проснись, говорю тебе... Может быть, Они уже в саду...

- Что? - Билл сразу сел на постели, а потом тоже шепотом добавил: - Ты уверена?

- Мне кажется, это Они... Слышишь, кто-то скребется за стеной?

Глухо выругавшись, Билл протянул руку к ружью, которое с вечера стояло прислоненным к тумбочке. Резкий щелчок затвора подтвердил, что оно заряжено. И тут Кэтрин заплакала:

- Не смей, Билл! Только этого нам не хватало!..

- А что прикажешь? Сидеть и ждать? - все так же шепотом ответил муж, но в голосе его прозвучали воинственные нотки. - Сидеть и ждать, как в западне, так что ли? Не могу больше. На этот раз...

- Шшшш!.. Ты слышишь? Они так же скреблись и тогда...

В наступившей тишине отчетливо слышалось, как ктото острым предметом долбит стену. Словно металлические когти со скрежетом крошили кирпич. Куски кирпича и штукатурки с шумом сыпались вниз. Билл шагнул к двери, но голос жены остановил его:

- Взгляни, Билл! Там, в окне... Вот еще один... Это Они, это Они... Господи, как светятся их одежды!.. И глаза...

Пробормотав какое-то страшное проклятие, Билл с решимостью отчаяния вскинул ружье. Пять выстрелов разнесли вдребезги оконное стекло, их грохот смешался со звоном падающих осколков. Затем в комнате воцарилась гнетущая тишина. В ядовитом запахе пороховой гари было что-то особенно зловещее.

- Ты видишь Их? - донесся до него дрожащий голос жены.

- Нет, Кэт, ничего не вижу... Может быть, Они убрались, а? Как ты думаешь?...

Но с постели доносились лишь тихие всхлипывания. Постепенно они перешли в отчаянные рыдания.

- О Билл, Они нас убьют, вот увидишь, - причитала жена, Они не простят нам, что мы их предали, я знаю. Билл, Билл, зачем ты проговорился?.. Они всесильны. Что теперь делать?.. Что?..

- Приди в себя, Кэт, успокойся. - Мужчина выглянул в окно. - Ну, все кончено, ты слышишь? Конечно, они смылись, никого не видно.

- Они убьют нас, Билл, убьют, - убежденно повторяла женщина, всхлипывая. - Они нас убьют!.. Кто им может помешать?.. Неужели ты думаешь, что Они испугались твоего жалкого ружья?.. О Билл, мне страшно... Слышишь, страшно...

Билл бессильно опустился на ветхий диван, не сознавая, что все еще сжимает в руках ружье.

Несколько часов спустя Билл и Кэтрин вышли из дома. Глядя на их лица, можно было подумать, что они провели ночь в ужасных кошмарах. И держались они словно обреченные, чья неминуемая казнь отложена по какой-то странной прихоти судьбы. Давно распростившийся с молодостью мужчина и стареющая женщина, чья красота уже отцвела, как-то отрешенно оглядывались вокруг.

- Поедем, что ли? - неуверенно предложил Билл.

- А есть ли смысл? - возразила она.

- Не вешай носа, девочка, - пытался он ободрить ее, - все будет в порядке, вот увидишь. Сегодня же мы уедем далеко-далеко от...

Она медленно отвела глаза от дома, маленькой, неказистой лачуги, притулившейся на самом краю квартала бедняков, почти в сотне километров от центра Сан-Франциско. За ним начиналась серая пустошь - подножие скалистого и такого же серого холма. И словно для того, чтобы усилить тягостное впечатление от этого тоскливого места, посреди пустоши, как пестрая бабочка на окаймленном траурной рамкой некрологе, выделялся роскошный ярко-алый спортивный автомобиль.

Указывая на него, Билл снова предложил:

- Поехали, Кэт?

Она молча направилась к машине и, когда он занял место рядом, произнесла:

- Поехали... хотя я и спрашиваю себя каждый раз, вернемся ли мы живыми...

Билл включил двигатель. Легко преодолев крутой поворот, машина выскочила на шоссе и понеслась к небоскребам многомиллионного города...

А в это время на другом конце его, в одной из комнат большого научного центра, невысокий молодой человек прослушивал магнитофонные записи. Остановив магнитофон, он извлек несколько катушек с лентами и, прихватив кассету с кинопленкой и объемистую синюю папку, направился к кабинету с внушительной надписью "Генеральный директор".

Спустя полчаса, когда все было просмотрено и прослушано, молодой человек перешел к выводам: