Ночь Волка

Марат проснулся от головной боли. Перелез через девушку, завис на краю, нащупывая носком далекий пол, ступил и осторожно пошел, стараясь попадать в такт огненным толчкам в голове. У низенького окна стоял охотничий рюкзак, в кармашке которого лежали таблетки. Ему не хватило двух шагов. Волна слабости затопила его и распластала на полу, но, теряя сознание, он успел отметить благодатную прохладу крашеных досок. Беспамятство длилось несколько секунд. Марат, осознал себя, испугался обмороку и ватной рукой стал нащупывать рюкзак. К счастью таблетки нашлись быстро. Здесь же, на подоконнике стояла бутылка «Боржоми». Марат разжевал сразу две таблетки, запил с минеральной водой, оттер испарину с лица и остался сидеть на полу, переводя дух.

Было темно, циферблат часов не разобрать, и нельзя понять долго ли до рассвета. Сонную тишину в доме нарушало лишь сопение, посвист и прочие носовые звуки спящих. Его страдания никто не мог разделить. Марат разозлился и сказал вполголоса:

– Вот так помрешь, и ни одна сволочь не узнает.

С кровати донесся жалобный голос Вероники:

– Узнает, Маратик, узнает. Я же не сплю. Дать тебе таблетку?

Марат злобно ответил:

– Спасибо, уже не надо.

За печкой, где спала еще одна пара, царило безмолвие.

– Иди ложись, – позвала девушка.

Марат молчал.

Девушка продолжала уговаривать и он, наконец, сдался. Пошел, лег рядом. Вероника нашла его руки и спрятала у себя под грудью. Марат заснул, уткнувшись в ее затылок.

Утро началось с гитарных аккордов. Вероника еще спала. Стараясь не будить ее, Марат выполз из закутка завешенного тканью, сел на продавленный диванчик и стал одеваться, ежась от прохладной одежды. Натянув пятнистые спецназовские штаны, поднялся и выглянул в прихожую.

Шилов в трусах и майке сидел на табурете лицом к дверному проему. Рядом, на столе, стояла початая бутылка водки, лафитник и тарелка с соленьями. Перебирая струны, Шилов пел:

Заметив Марата, Шилов оборвал песню и красноречивым жестом указал на водку. Но Марат покачал головой. Шилов развел руками, едва не уронив гитару. Затем налил себе, звякнув горлышком о рюмку, и опрокинул в рот. Потянул носом, взял пальцами квашеную капусту и захрумкал ею.

Почувствовав неладное, в проеме появилась Галя. Поздоровалась с Маратом и возмущенно произнесла:

– Шилов, хватит, хватит, я тебе говорю.

Шилов сделал невинное лицо, и сказал:

– Я не пью, я капусту ем.

– Не ври, ты не ешь, ты закусываешь.

– Скажи, пожалуйста, – удивился Шилов, – какие тонкости, да ты Галя филолог. Нет, ты видел, Марат?

– Видел, – буркнул Марат.

Голова продолжала болеть. Он налил себе кипяченой воды из чайника, разжевал еще одну таблетку и, морщась, запил ее.

– Что голова болит? – участливо спросила Галя.

Марат страдальчески посмотрел на нее и сказал:

– Я же просил не закрывать так рано заслонку.

– Так я же проверила, синего пламени уже не было, только после этого закрыла, – стала оправдываться Галя.

– Дык, – передразнил Шилов, плеснул водки в лафитник и быстро выпил.

– Ты смотри, что делает паразит, – гневно воскликнула Галя, – с утра нализался, и знаешь почему?

– Почему? – нехотя спросил Марат.

– Чтобы забор не делать. Два дня за ним хожу, а он не просыхает. Думала, хоть в день отъезда сделает, куда там, – Галя в сердцах махнула рукой и скрылась на кухне.

Марат направился в сени.

– Смотри там поосторожнее, не отморозь чего-нибудь, – сказал ему в след Шилов.

– Что холодно? – спросил Марат.

– На лету замерзает.

Марат присвистнул, и вышел из комнаты.