Нисхождение короля

Никлос

Стоял безжалостный полуденный зной. Безветренная погода последней декады августа, уверенно выбивала из жителей столицы Клэрии всякое желание трудиться или нарушать закон. Состоятельные граждане заказывали в Магической академии нетающие ледники, средний класс приобретал вентиляторы, а бедные довольствовались охлаждённой водой, покупаемой в ларьках уличных продавцов. Город изнывал от жары. Не освежало даже наличие моря и шаткого перемирия между драконами и подводниками — вода не защищала от солнца, даже наоборот — как зеркало обжигала кожу красным загаром.

Столбики термометров уверенно подходили к пятидесяти градусам, и в полдень столица вымирала. Раскалённая брусчатка жгла сандалии стражей и те прятались по тавернам, не рискуя словить солнечный удар. Становилось тихо, город погружался в послеобеденную спячку.

Совсем иначе было на территории королевской резиденции, где от зноя пожелтели листья на деревьях, а в фонтанах пересохла вода. В успешно восстановленном дворце кипела жизнь, а на реконструированной площадке амфитеатра собрался весь цвет обновлённой драконьей аристократии. Разодетые в шелка и украшенные драгоценностями, сидящие на мягких диванчиках под палящим солнцем, ни один из них не чувствовал дискомфорта. Даже наоборот, многие с удовольствием нежились под горячими солнечными лучами подставляя белоснежные лица и прямо глядя на ослепительно-белый диск на небе. Однако за напускной негой скрывалось жёсткое до хрипоты напряжение.

После ремонтных работ, амфитеатр преобразился: лишившись заграждений, заимел единую зону, над которой возвышалось королевское ложе. Король задал курс на ликвидацию Домов, так что былые порядки уходили в историю, оставляя за собой лишь фамилии и новые правила наследования имущества и титулов. Больше никаких глав домов. Никакой клановой политики. Никакой дискриминации по отношению к серым драконам. Никакого разделения внутри аристократии. Запрет на наследование должностей. Полная лояльность короне. И Никлос жёстко контролировал исполнение новых постулатов.

И сегодняшний день забивал очередной внушительный гвоздь в старые порядки.

Развалившись в огромном кресле, Никлос с удовольствием отправлял в рот одну за другой чёрные виноградины.

Вокруг него собрались приближённые. Постаревший из-за весенних событий Томар Бай, дремлющий под огромным волшебным зонтиком, возмужавший и окрепший новоявленный канцлер Богарт дэ’Виньё с неизменной папочкой в руках, рядышком его жена — Милан дэ’Виньё, грустная девушка в глухом тёмно-синем платье, скрывающем как запястья, так и шею.

С другой стороны, довольный и праздный Акрош Адегельский, нынешний первый маршал, рядом с ним племянник Деян, чьё лицо наполовину прикрыто плотной маской, прячущей уродливый шрам от яда Чёрной пьетты. Его за руку держит напряжённая Калиста Адегельская, чей лёгкий шёлковый наряд сверкал изумрудами и серебром, подчёркивая расцвет молодой драконицы.

Такой же красавицей была и Анка Асколь — королевская любовница, разместившаяся рядом с Никлосом в мягком кресле. Она с наслаждением поедала персики и сливы из общего блюда, не забывая чувственно облизывать пальцы, поглядывая со значением на короля.

Кроме них, в ложе находилась Винелия Барбская в чёрном платье простого кроя — она не получала наслаждения от солнца, вина и сладких фруктов. Девушка искусала губы до крови и вела себя чрезвычайно стеснительно и неуверенно, несмотря на полученную должность главы Совета Женевры.

Рядом с королём появились новые приближённые лица: Фредерик дэ’Алонья — государственный секретарь, в чьи задачи входил контроль за внешнеполитическим обликом королевства. Асмод дэ’Брянцкий — новый глава казначейства. Морий дэ’Вессмейр — глава секретариата. И новый личный секретарь Ника — Сериат дэ’Соботье, единственный стоявший из всех. Все новички были из серых драконов. После Ночи трезубцев и костей, за отличия в работе по устранению действий заговорщиков, они получили титулы и наследство погибших, за исключением Сериата, который только-только приступил к новым обязанностям. Таким образом, вокруг короля собралась довольно разношёрстная компания, объединённая только его волей.

Солнце припекало, аристократы вяло перешёптывались, принимая из рук снующих официантов прохладительные напитки. На сцене заканчивали монтировать странное сооружение в виде небольшой непроницаемой клетки с единственной прозрачной стенкой, обращённой к зрителям. Маги, закончив колдовать, повернулись к королю и поклонились.

— Наконец-то! — довольно проворчал Никлос, слегка сощурившись от излишне сладкой виноградинки. — Начинаем, — король щёлкнул пальцами в сторону сцены.

— Да, Ваше Величество, — с поклоном согласился Богарт, покидая ложе. Он спустился по ступенькам, взошёл на площадку и занял боковую пристройку со специальным магическим громкоговорителем. С его выходом, шёпот на трибунах стих, и присутствующие с напряжением уставились на канцлера.