Никто кроме тебя (СИ)

Я бежала, не останавливаясь, чувствуя, что меня настигают. Это страшно, когда понимаешь, что попасться, равносильно полному уничтожению. Видела, как это произошло с другими, столь же невинными людьми, которых и знала то всего чуть больше недели. А потом вдруг всех без разбору стали уничтожать.

А причина?! Мне она показалась смехотворной: двое из деревни заболели. Симптомы так напоминали банальное ОРЗ, что я особо и не обратила на это внимание. Каково же было моё удивление, когда староста деревни вдруг забеспокоился и велел всем бежать, спасаться, бросив всё нажитое. Но кто ж так быстро от всего откажется?! Это и стало ошибкой, стоившей жизни жителям небольшого хуторка.

Когда раздались первые предсмертные крики, все замерли, а потом дали дёру кто-куда. Мало кто бежал с криком. Молча бежали матери с детьми, и это было жутко. А позади неслись тёмные смазанные тени, или мне это так показалось от ужаса.

Какой-то сердобольный старичок, коему не было ни сил, ни возможности убежать, ухватил застывшую меня за руку и потащил за стену своего дома, стоящего чуть в стороне от основных строений. Может быть это и дало мне фору.

— Беги, деточка, спасайся! Кто знает, может, хоть тебя боги сберегут. А им, — старик кивнул в сторону бегущих жителей, — не спастись. Ты — пришлая. И, хотя дух деревни принял тебя к нам, следа его на твоей ауре нет. Успеешь спрятаться — спасёшься. Беги!

И я побежала, сначала чуть пригибаясь, чтобы не быть замеченной, а затем, когда скрылась в густой листве, в полный рост. Никогда в жизни мне не приходилось так бегать, ветви деревьев мелькали передо мной, иногда жёстко хлестав по лицу и телу. Было больно, но не больнее, чем воздух, вырывающийся со свистом из горла.

Погоню почувствовала сразу, так как преследователи не очень-то и скрывались. Их было явно больше одного, и пытались они взять меня в тиски, перерезать путь.

Не знаю, что мне помогало всё ещё держаться и опережать преследователей, но и понимание, что долго так продолжаться не будет, стало всё яснее.

Когда окончился лес, и под ногами исчезла опора, я не успела заметить. Просто вдруг охватило мгновенное чувство полёта и через пару ударов сердца я почувствовала, как погружаюсь в бушующий ледяной поток. Вода стала попадать в нос и рот, и я в попытке хоть как-то удержаться на поверхности, дико замахала руками, больно ударяя ладошками по воде.

Поток уносил всё более слабеющую меня вниз по течению, но каким-то чудом я успела услышать громкие крики преследователей.

— Упустили!

— Всё равно не жилец! Вода холодная, поток бурный, утопнет!

У меня же не сил, ни времени не было, чтобы хоть о чём-то думать. Борьба с потоком отнимала все силы, я бы даже заплакала, если б смогла…

Пришла в себя от того, что тело сотрясала крупная дрожь, а голову ломило от боли. Открыла глаза. Кажется, река смилостивилась надо мной, выбросив меня на берег, к тому же противоположный тому, где оставалась уничтоженная деревня. Сил не было совершенно, но я понимала, что если в ближайшие минуты не уберусь с открытого места, меня смогут найти и добить. А потому последним усилием воли заставила себя подняться и двинуться вперёд, подальше от реки, благо, что этот берег был более пологим.

На улице было прохладно, если не сказать холодно, а я было вымокшая до нитки. В первых же кустах отжала одежду, как уж получилось, и побрела вперёд, понимая, что остановка — верная смерть на холоде.

Как и когда отключилась в очередной раз, в памяти совершенно не отложилось. Снова пришла в себя от скрипа саней, в которые меня кто-то положил. С каждой секундой мне становилось всё холоднее, зубы лязгали не переставая.

— Дерас, прибавь ходу, а то не довезём её! — раздался приятный мужской голос.

Почувствовала, что на меня накинули что-то ещё, помимо того, что уже ощущалось, а затем послышался свист ветра, словно сани не просто быстро ехали, а неслись во весь опор.

— Немного осталось, — ответил второй мужской голос, — ближайший телепорт будет через два перехода. Успеем.

Видимо успели, так как когда я очнулась в следующий раз, поняла, что нахожусь в доме, лежа на постели, укутанная по самый нос в тёплые шкуры.

— Очнулась, детонька?

Красивая розовощёкая женщина присела на краешек постели, добрая улыбка делала её лицо каким-то родным, словно видишь перед собой давно знакомого и близкого человека. Такое же чувство когда-то вызывала моя любимая бабушка. Вот только сидящая сейчас рядом женщина на бабушку совсем не была похоже, я бы вообще приняла её за свою старшую сестру, а не как за пожилого человека.

Вглядываясь в её лицо, а в особенности в весело блестевшие глаза, поняла, что женщине гораздо больше лет, чем можно дать, видя её молодость и красоту.

Стало так любопытно, что не сдержала вопроса.

— А сколько вам лет?

Женщина рассмеялась.

— Гораздо больше, чем тебе, детонька. Мне триста сорок четыре года, для волчицы не так уж и много.