Никто, кроме него, или Призрак Оперы

Шумихин Иван

Никто, кроме него, или Призрак Оперы

Пояснения к сочинениям.

1. Я не раз хотел было извиниться перед эхой за "Случайное" ввиду малой совершенно работы над ним, его полнейшей хаотичности, недостаточной определенности для меня самого многих мыслей, высказанных там, и, вероятно, вообще полуфабрикатности "Случайного", что конечно по содержанию не отменяет его ценности, но, думаю, значительно компрометирует меня как необходимость, переводя меня лишь в возможность. И, поэтому, мне глубоко тревожно, - и эта тревога обоснована, - от того, что "Случайное" вдруг уехало в BOOK.

Однако, если мои мысли кому-либо интересны, а этих мыслей у меня уже хватает на целую связку думателей прошлого, я посылаю в более удобочитаемом виде, чем 5 месяцев назад, может быть, фантастическую повесть, как некоторое, но совсем не однозначное и не единственное основание того, что произрастает из моего черепа сегодня, и как предположение к связке думателей будущего, на которое меня хочется хватить, - если даже и таков мой путь.

"Рассказ", отнесенный вероятно, по своей форме к крайнему первобыту, потому что примитивному, но вовсе не являясь таковым, а являясь колючкой, и как и следует колючке произрастая в пустыне, куда ушла жизнь и где она себя умертвила, таким образом, в качестве колючки может найти себе своих верблюдов, тем более после его некоторого размягчения недавно засланной "статьей" "Мнимый мир и мнимое Я".

Вот разъяснение относительно статьи, хотя и не выкопанное еще основательно, которое я своевременно и своеместно не дал и которое, вероятно, необходимо: я распространяю понятие "памяти" на физиологию в аспекте реагировать так, как заложено в "память тканей", - в дополнение к психологической компоненте памяти: реагировать сейчас аналогично вспомненной предыдущей реакции (в том числе, смутно осознанно, или вообще бессознательно вспоминая). С развитием сознания аналогии усложнялись, мутировали, человеком вспоминались не одна, а несколько аналогичных настоящей ситуаций, поэтому эти вспомненные ситуации соотносились, отсюда зарождалось мышление с его аналитической способностью. Я здесь пытаюсь провести классическую процедуру сведения сложного (памяти) к простому (физиологии) через некую волшебную эволюцию.

Посвящается Ей

1

Hикарагуа До стоял в коридоре между коридорами Массачусетского технологического института в 2003 году в 3 часа ночи и смотрел на Луну. А Луна смотрела на него. Один глаз черного неба и два непознанного - его. Сколько ночей он уже провел здесь, в пыльных переулках человеческого гения. Институт стал его домом.

- Еще несколько ночей работы и ты сделаешь это, До! - Да, еще несколько дней, Луна, и я стану так стар, как никто до меня... - Верь мне, До, будущее - это твоя единственная надежда. Ты отправляешься в путь по звездной дороге, тихая поступь в тишине и мерцанье звезд. - Звезды?... что ты говоришь? Меня погубили звезды...

Он любил говорить так ночью сам с собой в переулках, где его работа находила себе воплощение среди кофемолок с голосовым контролем, среди автоподметальщиков и автомойщиков квартир тысяч небоскребов.

Вдали виднелся черный остов города. Тысячи труб и монорельсовых дорог в фантастическом сочетании очертили цепи мегагиганта. Город-призрак. Люди, которые живут там. Они смеются и работают, любят и умирают.

Вечная усталость и сознание абсолютной свободы. Он устал бороться и он уже почти победил.

2

- Эй, До! Иди к нам!

Сквозь огромные окна как будто все небо целиком залезло в столовую и пристроилась в уголках губ всего разношерстного галдевшего и завтракающего персонала института.

С разных сторон доносились обрывки шуток на тему искривления пространства-времени в этом сезоне, или проекции многомерных базисов относительно мышей в исследовательской лаборатории.

- До! - Здорово, Дик. - Присоединяйся! - С улыбкой и широким жестом Дик пригласил До к столу. Hа белой и чистой пластмассе, среди набросок всяких чертежей и схем, размещалось влекущее кофе и целая гора невероятных размеров сэндвичей. - Привет! - Обратился До сразу к двум, весьма аппетитным, спутницам Дика Дэвиса. Девушки переглянулись и прыснули со смеха. Дик улыбнулся и пробасил: - Где ты шлялся, дружище?! Вот уже целую неделю о тебе ни слуху, ни духу. Совсем забыл ты своего старого приятеля... поди-ка засел за диссертацию? Ты голоден? - Вот лежит передо мной сэндвич аппетитней трупа! (До уже уплетал сэндвич за обе щеки.) - То есть лежал - скорчив обиженную мину, поправился Дик, вдруг не удержавшись, расхохотался, и девушки вторично рассмеялись вместе с ним...

3