Никогда не смотри через левое плечо

Эта история не имеет своего географического адреса на Земле. Как не имеет она национального окраса или каких-либо указаний на определенное государство, город или улицу. Потому что произойти она могла бы в любом государстве, где существует масса людей, именуемая размытым понятием «средний класс». А когда интересы, доходы устремления и прочие детали, отличающие нас от животных, усреднены, то усредняются и другие признаки. Неизменным остается только язык, но для нас с вами сейчас существует один язык общения – русский. Когда этот роман переведут на другие языки, его точно так же станут читать усредненные читатели других стран. И разве из-за этого они изменятся? Так что остановимся на том, что средний класс не имеет различий, и история эта могла произойти как в России, так и в Англии. Или в любой другой европейской стране, где человек имеет право на собственные взгляды и собственные мысли, но упорно отказывается и от того, и от другого в пользу коллективного сознания. Только одно право кажется ему необходимым – право на собственное жилье. Все остальное, как считает он, поэзия и сотрясение воздуха.

Наверное, по этой самой причине каждая средняя семья в первую очередь мечтает о собственном доме, а уж потом… об автомобиле, другом доме и третьем… Но, не станем заглядывать в такую даль.

В тот день Леонид Карми (в последствии мы будем называть его просто Ленни, как звала его жена) пришел домой в приподнятом настроении.

– Друзья, – закричал он с порога, подразумевая под этим словом свою жену Александру, которую все называли просто Алекс, несовершеннолетнего сына Филиппа и дочь Магги, пребывающую в счастливом возрасте младенца, у которого еще не прорезались зубы. – Друзья, товарищи, дорогие и близкие…

Вообще-то, так уж кричать необходимости не было, потому что съемная квартира состояла всего из двух комнат и кухни, и от порога просматривалась насквозь.

– Друзья, – снова начал отец семейства.

– Да, па, – отозвался Филипп, не отрывая глаз от монитора. – Что случилось, па?

Из спальни высунулась Алекс.

– Елизавета Карми скончалась, – торжественно объявил Лени. – Почила в бозе!

– Какое горе, – ответила Алекс, и уголки ее рта поползли вниз. – А кто такая эта Елизавета Карми?

– Да, горе, – счастливым голосом ответил ее муж. – Она сестра моего деда. Я, правда, думал, что ее уже давно нет в живых. Но ошибался. Скончалась на девяносто восьмом году жизни. Хотя дело не в этом… Понимаете, друзья, бабка была богата, богата сказочно. Вот, я получил письмо от ее душеприказчика, – он помахал в воздухе конвертом, – и завтра мы все едем на похороны. Радость-то… то есть да, горе… Невосполнимая утрата.

– А где она жила? – поинтересовался Фил без всякого энтузиазма. – Если далеко, то, может, не поедем ни на какие похороны?

– Жила она в Барнеби, в своем доме. Кажется, это у моря. Но я уточню. И еще – мы единственные ее родственники, так что ехать необходимо.

– Ну, пааа…– взвыл отпрыск, – какое мне дело до старухи, которую даже ты не знал.

– Да, – подтвердила Алекс, – мне и надеть нечего.

– Можно подумать, что у тебя мало черных платьев, – огрызнулся муж.

Черные платья всегда были в семье поводом для раздоров. Леонид желал видеть жену в ярких, блестящих одеждах, а она упорно покупала себе наряды черного или серого цвета, лишь изредка позволяя цветную деталь какого-нибудь тусклого невыразительного оттенка. Когда-то кто-то ей сказал, что такие цвета называются «благородными». Да уж, очень благородно – нацепить черное платье и повязать шею шарфиком цвета… «козявок из носа», как однажды сын охарактеризовал какой-то бантик на ее платье. В точку. В глубине души отец был с ним абсолютно согласен.

– Ленни, – сказала Алекс, – но как мы поедем? Это ужасно далеко.

– Поездом, как все нормальные люди. Выдержите несколько часов, не умрете. Отвези Магги к матери, и давай собираться. Кто знает, что ждет нас за поворотом, – пропел он. – Иногда это судьба.

И как оказалось, он был прав. Судьба, действительно, любит преподносить сюрпризы, и никто не знает, сколько их в ее рукаве.

На кладбище они чуть не опоздали. После мучительных шести часов, проведенных в поезде на жестких скамейках, им еще пришлось выстоять очередь на такси, и потом голодными и запыленными ехать прямо на кладбище. Ни на что другое времени просто не оставалось.