Никита Хрущев

Сергей Хрущев

Никита Хрущев

Несколько слов о книге:

Быть биографом собственного отца - трудная задача. Особенно когда речь идет о такой сложной, неоднозначной, а порой и противоречивой личности, как Никита Сергеевич Хрущев. Лидер советского государства на протяжении десяти лет, от был отстранен от власти собственными соратниками и до конца жизни пребывал в полуизоляции от мира. Развенчав культ личности Сталина, он не сумел воспрепятствовать созданию собственного культа. Смелый реформатор в политике и экономике, он не добился необратимости реформ, что после его отставки привело к застою в стране. Сторонник всеобщего разоружения, он был одной из ключевых фигур Карибского кризиса, поставившего планету на грань ядерной катастрофы: Описывая жизнь такого человека, трудно сохранить объективность. Тем не менее, Сергею Никитичу Хрущеву это удалось. Его книга об отце дает не только "портрет политика в окружении семьи", но и широкую историческую панораму периода правления Хрущева и его отставки. Автору удалось найти уникальные документы и материалы о малоизвестных событиях тех лет, и он широко использует их в книге, выстраивая версии, во многом противоречащие официальным источникам.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Глава I. Преддверие

Глава II. Октябрь

Глава III. Отставка

Глава IV. Мемуары

Глава V. Проводы

Глава VI. Памятник

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой книге я хочу рассказать, в основном, о последних семи годах жизни моего отца - Никиты Сергеевича Хрущева, Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР.

В октябре 1964 года отец ушел в отставку со всех постов. Первоначально мои записки предназначались только для детей и внуков, а может быть, если повезет, и для будущих историков. В те времена, когда я писал эти строки, не приходилось думать о возможности издания книги об опальном лидере. Все мои усилия были направлены на то, чтобы уберечь их, что было сопряжено с немалыми трудностями. Но времена изменились, и появление книги стало возможным. Более того, на мой взгляд, необходимым, поскольку вокруг имени отца стали создаваться всевозможные мифы и небылицы. В некоторых публикациях истинные события нередко искажаются до неузнаваемости, а то и просто подменяются выдумками, как, скажем, легенда о покушении на него на крейсере "Червона Украина" или требование лететь в Киев вместо Москвы в октябре 1964 года, или "звонки" военным из Пицунды в том же октябре 1964-го и многие другие "или"...

В этом плане любопытны метаморфозы с сентенцией Черчилля о "невозможности перепрыгнуть пропасть в два приема". К каким только событиям эпохи Хрущева ее не привязывали. На самом деле случай этот произошел весной 1956 года во время визита в Великобританию. Я был тогда среди сопровождавших делегацию лиц. На обеде, устроенном хозяевами в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, отца посадили за столом рядом с сэром Уинстоном Черчиллем. Он тогда уже отошел от дел, но не потерял интереса к политике. Ему было любопытно, кто же теперь стоит у руководства Советской страной.

Той весной мир был возбужден слухами о секретном докладе Хрущева на XX съезде КПСС, закончившемся всего два месяца назад. Человек, посмевший замахнуться на Сталина, привлекал всеобщее внимание. Отец не подтвердил, что он делал доклад, но и не уклонился от разговора о Сталине по существу, рассказал о вскрытых преступлениях. Одновременно он подчеркнул, что мы не забываем и о заслугах покойного лидера. В заключение он отметил, что начатый процесс очень сложен и болезнен, и потому проводить его надо постепенно, в несколько этапов. Вот этот тезис и вызвал ставший знаменитым ответ. Черчилль с сомнением покачал головой и сказал примерно следующее:

- Господин Хрущев, именно в силу той болезненности, о которой вы говорите, мне кажется, вопрос надо решать одним ударом и до конца. Затяжки могут привести к серьезным последствиям. Это как преодоление пропасти. Ее можно перепрыгнуть, если достанет сил, но никому не удавалось это сделать в два приема.

Сравнение понравилось отцу, и он не раз возвращался к нему при обсуждении предостережений "справа", предложений о приостановке или замедлении темпов десталинизации.

Прошло время, многое позабылось, и высказывание Черчилля теперь фигурирует как оценка то одних, то других хрущевских мероприятий, а кое-кто соотносит его и со всей эпохой "первой оттепели". И таких неточностей в последнее время появилось немало.

В своем повествовании мне хотелось передать события такими, какими они виделись мне в то время, по возможности сохранив при этом объективность. Я надеюсь, что эта книга хоть немного поможет читателям разобраться в своей истории, поможет увидеть в исторических персонажах не голые схемы, а живых людей.

Глава I

ПРЕДДВЕРИЕ

С Алексеем Владимировичем Снеговым я познакомился в начале шестидесятых, через несколько лет после его возвращения из лагеря в Москву. В то время он уже отошел, а вернее, его "отошли", от службы. Жил он с женой Галиной и маленькой дочкой на Кропоткинской улице.