Никита Добрынич

Дядя Володя оказался тихушник, каких поискать. Никита никогда не воспринимал всерьез ни самого дядю, ни его двух старых друзей-одноклассников. Дожили до седых волос, и остались детьми. Югин, «дядя Слава», всю свою недюжинную энергию направлял на любимое занятие — охоту. Никите казалось, что позволь ему занятие охотой достойно прокормить его многочисленных жен и любовниц, «дядя Слава», не задумываясь, бросил бы свой бизнес. «Дядя Коля» — Кит, кроме своего «лифта» не имел иного якоря в жизни. Со своим сыном Кит виделся раз в два-три года, даже жениться снова не смог. Однажды Никита видел любовницу Кита — старуха, лет на пять моложе самого «дяди Коли». Дядя Володя, даже на фоне своих друзей-неудачников, выглядел самым закоренелым. Подкаблучник, жалкий интеллигент, не рискнувший, как Югин, зарабатывать самостоятельно, не сумевший, как Китин, «приватизировать» в НИИ результаты своего труда.

Никита смотрел на своего родного дядю и не «узнавал» — три месяца дядя Володя путешествует со своими друзьями по другим мирам с помощью «лифта», приватизированного Китиным много лет назад в родном НИИ, и никто об этом не знает! По Никитиным представлениям эти большие дети должны были бы давно всем всё растрезвонить. Китин — похвастаться своей бывшей жене, чтобы та поняла, как она была неправа двадцать лет назад. Югин — собрать всех своих приятелей-охотников для организации грандиозного сафари. Дядя Володя — пошло и незатейливо доложить жене, что время он проводит не в попойках с друзьями, а занимается полезным делом. Ничего этого, по слова дяди, не произошло.

Возможно, Никита еще долго бы ничего не узнал, но проговорилась бабушка Никиты. Дядя Володя решил спрятать свою мать, от греха подальше, в 1894 год, та позвонила внуку, захотела попрощаться.

— У Володьки неприятности, он ввязался со своими приятелями в нехорошую историю. Ты, Никита, слышал — у Югина сын в Ленинграде погиб и жену здесь бандиты замучили до смерти?

— Слышал, бабуля, меня на похороны позвали.

— Я уезжаю на пару месяцев в «деревню», приезжай попрощаться. Бабушка так сказала про «деревню», что Никите стало ясно — это совсем не рядом. Он мгновенно собрался и через полчаса был уже у бабушки.

— Что происходит? — с порога спросил Никита.

— Валера и Валентин знают, но молчат, значит что-то совсем серьезное.

— Когда дядя Володя тебя увезет? Чемоданы, я вижу, приготовлены.

— Должен был уже приехать, я думала, что не успею с тобой попрощаться, внучек, — захлюпала носом бабушка. Никита прошел в комнату и сразу же раздался звонок в дверь.

— Мама, сколько раз нужно повторять, чтобы ты спрашивала, прежде чем открывать дверь, — дядя Володя был раздражен. Он поздоровался за руку с Никитой.

— Хорошо, что ты здесь, поможешь отнести вещи в машину.

— Далеко собрались ехать?

— И да, и нет. Десять километров от города, но …, приедем, я тебе всё расскажу, нам нужны крепкие, молодые, серьезные мужчины, мы затеяли грандиозную операцию!

— Звучит хреново, как призывы сектантов, или сумасшедших экстремистов.

— Потерпи полчаса, приедем — всё покажу и расскажу.

В сотне метров от дороги, на проселке, за лесополосой стоял старенький грузовик-фургон. «Дядя Слава» держал двустволку так, чтобы она не бросалась в глаза.

— Проходите, не тяните время, — он даже не поздоровался, распахнул кузов и Никита увидел знаменитый китинский «лифт».

На той стороне был жаркий весенний день. У дороги стоял большой дом с палисадником. Светлана, жена Валентина, младшего из сыновей Коробова, подбежала, чтобы помочь. Все прошли в дом, дядя Володя достал из холодильника бутылку вина, налил полный фужер Никите, себе только половину.

— Добро пожаловать в 1894 год! — поднял он фужер и выпил.

— Где обещанные подробности? — Никита тоже сделал пару глотков.

— Три месяца назад Китин сделал самое безумное открытие — его «лифт» распахнул для нас двери в другие миры. Фактически, это изобретение Кит сделал двадцать лет назад, но сам переход открылся нам именно тогда. «Лифт» открывает доступ в двенадцать миров, точные копии Земли, но исторически младше, самый ближний к нам мир — это 1932 год, самый дальний — двенадцатый век, — дядя Володя сделал паузу, хлебнул немного вина из фужера, — как ты думаешь, что мы намерены делать, получив такие возможности?

— Я думаю, вы не какие-то торгаши, любители наживы, — дядя Володя ободряюще улыбнулся, в подтверждение слов Никиты, — Даже бизнесмен дядя Слава — романтик и он, я уверен, не забыл об ответственности ученого перед человечеством. Я думаю, вы решили раскрыть загадки истории, а само своё присутствие и воздействие сократить до минимума, чтобы каждая ветка стала нашей историей, чтобы мы и наши близкие родились и жили во всех двенадцати мирах. Угадал?