Ничто не конец

В будущем люди научатся хранить мысли в облаке, пересылать их письмами и экспонировать в информационном поле Земли. Я до этого не доживу. Мой мозг останется закрытым, а мысли полностью утрачены. Многое и сейчас позабылось. Стёрлось в памяти, не сохранилось в сознании. А ведь важно вспомнить и осознать. Заново пережить и подвести черту.

#

Мои школьные годы прошли в военном гарнизоне на северо-востоке Казахстана. Отец служил в авиационном полку и осуществлял ядерную защиту СССР. В тридцати километрах от жилого городка, в низкогорном массиве располагался полигон, где проводились ядерные испытания. Заряд закладывался в штольню и подрывался. Гору двигало и подбрасывало. А однажды приподняло на четыре метра. Гора повисела в воздухе, потом плавно опустилась, и горный рельеф восстановился. Жители окрестностей полигона ощутили колебания почвы магнитудой в пять с половиной баллов. Им приходилось наблюдать термоядерный гриб, перемещение радиоактивных облаков и взлёт баллистических ракет. В местности, особо приближенной к полигону, радиационный фон в два раза превышал смертельную дозу человека. Окрестность была не заселена. Кругом простиралась пустыня, и если появлялись пострадавшие, то это были животные. Всего было произведено около пятисот наземных, подземных и воздушных взрывов.

Я любила свою ядерную родину, считала её лучшим местом Земли. Зимы там были суровыми, заснеженными, а вёсны – бурными и радостными. Помню, как за ночь нарастали сосульки, днём их трогал весенний ветер, и они оживали. Весело звенели, стекали тонкими струйками и, отрываясь, падали с крыш и разбивались на множество хрустальных осколков. Всё вокруг журчало, потрескивало и похрустывало. Я любила менять русла рек, сооружать каменные континенты и вброд переходить мировые океаны. Интернета тогда не было. Телевизор являлся редкостью. Всё свободное время отводилось играм на воздухе, чтению книг, занятиям спортом и посещению кружков по интересам.

В шестьдесят пятом был произведён ядерный взрыв с целью создания искусственного озера1. Радиационные воды речушки, вытекающей из озера, впадали в устье Иртыша, на берегу которого располагался военный городок.

В тот год весна была бурной. Иртыш вскрылся рано, и ещё не закончился ледоход, а мальчишки уже купались. Течение несло их мимо раскидистых тополей, а взрослые стояли на берегу и призывали выйти из воды. Мальчишки не слушали, радовались тёплой воде, разогретой радиацией, и ловко маневрировали между льдинами. Об изменении их здоровья стало известно не сразу. Радиация убивает незаметно. Поражает раком, белокровием или лучевой болезнью. Сильные организмы восстанавливались, слабые сильно страдали.

Невидимое излучение пронизывало нас днём и ночью. У жителей городка наблюдалась повышенная раздражительность, случались приступы депрессии и эйфории. Среди подростков бурлила любовь, кипели чувства, вздувались пузыри романтики и жгли эротические фантазии. Моя первая любовь вспыхнула как яркая двойная звезда. Я полюбила сразу двоих: девочку и мальчика.

Ленка была зеленоглазой, с длинной русой косой и длинными стройными ногами. Она носила красивую школьную форму и нейлоновые чулочки со швами. Я обожала её. Не видела никаких изъянов. Хотя нет. Был один. Звук “л” она подменяла звуком “в”. Выходило довольно забавно: “Вена вьюбит вёд”, “Васточки ветают”. Со временем Ленка научилась обходиться без “л”, и её речь зазвучала правильно и достойно.

Алекс тоже был хорош. Невысокий, кареглазый, довольно шустрый паренёк. Любопытный, общительный и везде бывающий, будь то школьный концерт, весенний субботник, лекция в Доме Офицеров или приезд космонавта Титова. Мне всё в нём нравилось. Была влюблена с пятого класса. Когда училась в восьмом, а Алекс в девятом, я рассказала о нём Ленке. Я мечтала с ним подружиться. Ленка пожелала завладеть. Распустила фривольное внимание, и Алекс польстился, почувствовал мужскую значимость, раздул непомерное либидо и навсегда очаровался Ленкой.