Ничего не бойся

– Я не просил тебя меня никуда записывать, тем более – делать это сегодня. Не понимаю, почему ты не могла подождать? У меня были планы. Грандиозные! Это мои планы вообще-то. По-моему, ты должна с ними считаться. Конечно, тебе наплевать. Но ведь это не я вмешиваюсь в твое расписание.

– Куда едем?

– Советский, сто три.

– Конечно, на такси, а как я иначе успею? Да, маска у меня с собой. Да, смысл всегда есть. Сейчас надену. Угу. Нет, человек как человек. Не будь параноиком. Какой у вас номер?

– Три шестерки.

– Это не смешно.

– Ну какой есть.

– В общем, все нормально. Он еще и юморист. Ты хочешь, чтобы я вышел из машины на перекрестке и посмотрел номера? Вы сможете на минуту притормозить у остановки?

– Не вопрос.

– Хорошо, сейчас загорится зеленый, и мы остановимся. Пожалуйста, не истери. Уже скоро. Ты можешь думать о чем-то еще? Я тебе перезвоню. Извините.

– Да ничего.

– Порой она ведет себя, как сумасшедшая. Подозревает всех в чем-то немыслимом, в каких-то странных намерениях. Я скоро сам с ней свихнусь.

– Мать?

– Ага.

– Да, матери они такие.

– Остановите вон там. Нет, мама, мы еще не приехали. Сейчас, я уже смотрю. Реально, три шестерки. Довольна? Что тебе это дало? Спокойствие? Твое спокойствие слишком дорого мне обходится. Все, можно ехать. Да, у меня есть деньги. Нет, я не буду так делать. Хорошо, я понял. Сейчас увидимся. Только не звони в полицию. Тут пробка. Я сам тебя наберу. Я надел маску. Да, я в маске! Щас пришлю тебе фоточку. Он тоже в маске. И на носу, да. Господи, мама! А вы никогда не врете?

– Что? Это ты мне?

– Ага.

– Почему никогда, иногда бывает.

– И о чем, если не секрет?

– Тебе известен номер моей машины, оставлю-ка я лучше вопрос без ответа.

– То есть солжете мне, человеку совершенно случайному? И все же: о чем? Неужели вам есть что скрывать?

– Это у вас семейное, да? Такие вещи, наверное, передаются по генетической линии. От матери к сыну и так далее, и так далее, и так далее.

– Любите Бродского?

– С чего ты это решил?

– Он любил так говорить. Чтоб три раза подряд. «И так далее, и так далее, и так далее». По поводу и без.

– А ты-то откуда знаешь?

– Я вызывал его дух в ночь перед Рождеством, но он мне ничего не ответил, кроме этого «и так далее, и так далее, и так далее». А между тем моя мать записала меня к онкологу. Думаете, есть для меня «и так далее, и так далее, и так далее»?

– Не знаю, парень. Надежда, и все такое.

– Это вы про «компас земной»?

– Что-то вроде.

– Если я начну надеяться, мне захочется жить, если мне захочется жить, я не смогу смириться с близостью смерти, если я не смогу смириться с близостью смерти, как мне быть? Рыдать каждый день, рвать на себе волосы, умолять Всевышнего выделить еще хоть денек, а дьявола – годков десять?

– Я не знаю, парень. Каких ответов ты ждешь от меня, я не Бог.

– Вы пишете «Бог» с большой буквы или с маленькой?

– Да я сто лет ничего не писал.

– А когда писали в последний раз?

– Может, музыку послушаем?

– Я могу доплатить вам за обременительный разговор со мной.

– Я не настолько нуждаюсь.

– Но ведь вы зачем-то таксуете?

– Работа у меня такая, часто простои, чтоб со скуки не сдохнуть – катаюсь.

– А семья у вас есть?

– Есть.

– И дети есть?

– И дети есть.

– А кто ваши дети?

– В смысле?

– Ну, мальчик там, девочка?

– И мальчик, и девочка.

– Представьте теперь, что ваша жена записала сына в онкополиклинику, нарушив все его планы на веселый отрыв с друзьями. И вот он впрыгивает в такси к незнакомому дядьке без маски, с номером «шесть, шесть, шесть», а тот не хочет с ним разговаривать. Вы верите в знаки?

– Не особо.

– Ничто сегодня не предвещало вам встречу со мной?

– Нет, хороший был день.

– А теперь испортился?

– Да не то чтобы. Но стало как-то невесело.

– Мне тоже стало совсем невесело. Еще и номер у вас дурацкий. Вы не хотите его поменять? Он же как черное предзнаменование. Зачем вообще такой номер нужен? Люди едут на машинах или на общественном транспорте, просят: «Господи, помоги мне, Отче, спаси меня». А тут вы со своими шестерками. Думаете, это кого-то может утешить?

– Я сам перенес операцию.

– По поводу?

– Сердце.

– И как?

– Как видишь.

– Страшно это?

– Тебя ведь собираются спасать, а не в котел с раскаленной смолой макать. Получится – хорошо, нет – они, по крайней мере, попытались. Кого-то ведь и просто так режут. До смерти. Как по мне – это страшнее.

– Типа, когда похищают почку?

– Типа.

– Вы страшный человек. Нет, мама, мы все еще в пробке стоим, я же сказал, что перезвоню. Я вот думаю, было бы забавно, если бы вы меня похитили.

– Если ты это мне, парень, то ничего забавного. И у тебя, похоже, с головой нелады.

– Да лады у меня с головой. Я просто хочу свалить куда-нибудь. Просто ехать и ехать. Не останавливаться.

– Куда, в поликлинику?