Незваная гостья

Баба Яга собиралась выпить чаю с брусничным вареньем, но только присела за стол, как чихнула, а потом ещё раз и ещё.

– Да что ж это творится? – всплеснула она руками и выглянула из избы в окошко. – Чую дух нерусский. Французскими духами несёт на всю поляну. Треть флакона кто-то на себя излил. Не меньше! Эй, кто сюда пожаловал?! Комаров этим не отпугнёшь, а вот добрых людей точно распугаешь.

Не было ответа. Только ветер чуть колыхал траву и разносил дурманящий запах.

– Вот ведь времена пошли: унисекс, будь он неладен. Даже не могу распознать, кого принесло: мужчину или женщину. Надо же было так надушиться, что и запаха тела не учуять. Кто там?! Что притаился? А если говорить со мной не желаешь, то и ступай отсюда, не порть воздух.

– Ягава, так без чувств она, – присел под окошком заяц-помощник.

– Вот и славно, хоть она, а не он. Новенькая, что ли?

– Ага, – кивнул заяц. – Во-о-он в той высокой траве появилась.

– И что с ней приключилось?

– В обморок упала на движе, когда увидела своего парня с другой. А в себя не пришла. Так и увезли в больницу.

– Упала без чувств от чувств. А движ – это бал, что ли?

– Ага, – подтвердил заяц.

– Понятно, – театрально вздохнув, закатила глаза Баба Яга. – Пир, бал, вечеринка… Теперь движ. Почто они всё слова-то меняют, смысл ведь один?!

– Нет, – возразил заяц. – На балах людей кормили. А теперь они на тусовках только пьют.

– Тьфу, что за радость без еды! – скривилась Баба Яга. – А что, в моду вернулись платья с корсетами? Чего она в обморок-то рухнула?

– Так почти голодный обморок. Питалась плохо.

В ответ Баба Яга громко заохала, прижав руку к груди:

– Ох! Чай-то мой стынет! Давай в избу запрыгивай! Тут мне всё и расскажешь. Я в голодный обморок падать не собираюсь!

За столом Баба Яга продолжила допрос:

– Говоришь, питалась плохо? Отчего это? Раз по балам ходила, вряд ли нужда заставила? В знак солидарности с голодающими в Африке, что ли?

– Неа, – пошевелил ушами заяц, – худой хотела быть. Мода у них такая нынче.

– Ну-ну, – покачала головой Ягава, отправляя в рот ложечку вкуснейшего брусничного варенья. – Забыли люди истинный вкус жизни. Впрочем, не моя забота. А моя… – Баба Яга запнулась, замерла на секунду и вновь всплеснула руками, удивляясь своей забывчивости: – Что ж это я?! И ты мне зубы заговорил, ушастый! С чего она тут валяется? Я же не ждала никого сейчас. По графику очередной отправляющийся в мир иной только через полчаса будет. Ну-ка дай гляну в воду!

Ягава, оставив чай недопитым, поднялась из-за стола и пошла в угол избы на курьих ножках, спрятанный от взглядов захожих за печкой. Там на высоком резном деревянном столике стояла каменная чаша из чёрного малахита, до краёв наполненная водой. Женщина провела над прозрачной водой руками, будто разгоняя невидимый дым, потом второй раз и третий.

– И что там? – крайне заинтересовано спросил заяц. Он запрыгнул на край огромной чёрной чаши и стал вглядываться в воду, да так пристально, так старательно, что макнул туда кончики своих ушей.

– Не мути воду, ушастый! Слезай! – предупредительным тоном наказала зайцу Яга.

– Да разве я мешаю? Это уши! – начал оправдываться заяц, спускаясь на пол. – Никак не привыкну к облику зайца. Вот ведь мать-природа посмеялась над нами, над зайцами-то!

– Природа?! Не гневи всуе ни меня, ни Макошь – она богиня природы нашей да мать сыра земля. Очень функциональный у тебя облик: и слышишь прекрасно, и в холод тебя уши согревают, когда прижмёшь их к тушке получше, да и охлаждают при быстром беге – только и сбрасывай тепло через свои ушные артерии. Тьфу, заговорил меня опять! Лучше скажи, с чего эта девица там в траве бездыханная валяется? Ей через три месяца замуж выходить, а через год рожать. Ах, это свободомыслие современной молодёжи! Она своими внеплановыми обмороками весь рисунок полотна жизни Макоши изменит. Придётся срочно менять узор и прясть кучу судеб заново. И мне лишняя морока. Белок и лисиц, конечно, не хватает, да и зайцы толковые редко попадаются! – Баба Яга бросила укоризненный взгляд на зайца. – Но восполнять недостачу за счёт будущих ресурсов негоже. Иди, пошевели там ушами у её носа. Разбуди и веди сюда. Потолкую с ней о глупом её поступке. Ну надо же! Голодать, когда с едой проблем нет! Вот люди себе из ничего проблемы придумывают! Лучше бы тело своё слушать научились и питались в гармонии с собой.

Девушка лет двадцати – красивая, но с зеленоватым оттенком лица и впалыми щеками – приютилась на скамье в уголочке избушки на курьих ножках. За стол её звали, но она вежливо отказалась.

– Молчи уж! – махнула на неё рукой Баба Яга, хотя та ничего и не говорила. – Значит, Елена Захарова. Не совсем ты, конечно, Елена Прекрасная. Хотя… пару-тройку килограммов добавить – и вполне начнёшь мужской глаз радовать. Да не про Колю я твоего! Тот ещё ухажёр. Вот бабы, а! Вот дуры! Думаешь, я не такая? Я своего Велеса триста лет ждала, пока тот в карты играл. Но он-то хоть мужчина статный, а этот? За ним же, кроме красоты и родительских денег, больше ничего не числится.

Лена лишь тихо шмыгнула носом и ещё больше сникла.