Незримые нити

Роман «Город у священной реки» начинается с того, что одного из солдат сотника туранской армии Конана, обвиняют в кровавой расправе над семью представителями высшей вендийской касты браминов. Стражи, что вели расследование пришли к выводу, что Хамар, так звали солдата, был безумцем и сам не ведал того, что творил. Тем не менее, его признают виновным и казнят.

Конан, который никак не мог поверить, что к нему в сотню мог затесаться безжалостный убийца, решает продолжать расследование последних событий. За то время, что он провел в Айодхье, киммериец близко сошелся с некоторыми влиятельными персонами: верховной жрицей Иштар – Рамини, вдовой предыдущего посла Турана – Телидой, ее близким другом, тысяцким городских стражей – Сатти.

Эти люди и помогают Конану в его поисках. Но пока что результаты у расследования киммерийца не те, на которые он мог бы рассчитывать. Сначала его пытаются убить гвардейцы повелителя, один из которых попал в опалу по вине Конана, за ним начинает охоту демоническое существо, имеющее облик тени, а вдобавок еще одного его солдата подозревают в злых намерениях по отношению к Вендии, якобы он имеет отношение к запрещенной секте душителей-фансигаров.

Киммериец открыл глаза, сделал глубокий вздох. Затем еще один. После этого он позволил себе улыбнуться. Этим утром тень не решилась его навестить.

На редкость приятное чувство: узнать, что все твои страхи, были беспочвенными.

А с каким трудом он заставил себя лечь!

Вернувшись в казармы из лавки алхимика, киммериец, побродив немного по опустевшим уже в столь поздний колокол коридорам, уселся играть с солдатами в кости.

Конан сказал сам себе, что он не должен ложиться спать, пока не дождется Амьена, которого с утра никто не видел. Но истинная причина того, что он не спешил в постель, была иной. Киммериец боялся.

Он боялся того, что действие репилента может закончиться и тень объявится вновь. После визита к Аямалу Конан перестал замечать ее присутствие, но насколько он себе представлял природу этой твари, тень по-прежнему находилась неподалеку и ожидала того момента, когда сила эликсира иссякнет.

Ближе к третьему послеполуночному колоколу сотник начал всерьез задумываться и об Амьене. Зря он отнесся к его встрече с фансигарами с такой прохладцей. Что если у него уже не появится шанса поговорить с новоявленным десятником?!

Окончательно испортили настроение кости, которые сегодня принципиально не желали ложиться нужным образом. Когда киммериец понял, что успел спустить половину месячного жалования, то, послав по проклятью всем известным ему вендийским богам, отправился спать. Со злости даже отказался от идеи поставить дежурить у своих дверей парочку солдат.

Уснул он не сразу: слишком много эмоций накопилось. Но потом усталость взяла свое.

Сейчас-то все вчерашние страхи казались киммерийцу смешными, но ночью они были вполне осязаемыми.

Конан быстро привел себя в порядок, надел чистый наряд и отправился завтракать.

О серьезных вещах он с солдатами специально не заговаривал. Нечего себе и им настроение портить. Говорили в основном о женщинах и о выпивке, которая в Вендии была на редкость паршивой.

За этим разговором киммериец вспомнил, что обещал Рамини зайти к ней в ближайшие дни. После казни Хамара северянин больше думал о судьбе своего солдата, чем о женщине, делившей с ним ложе. Тогда он и пробыл у нее меньше, чем обычно, да и ушел неожиданно для девушки, поддавшись внезапному внутреннему порыву.