Нежные объятия оборотня

Пролог

Маленький деревянный дом ходит ходуном, потому что там, за дверью, творится нечто ужасное. Вскрики, стоны, животный визг.

Сквозь небольшие просветы в стене в темное нутро вместе с солнечным светом, отражающимся от белого снега, просачивается запах крови.

Я не хочу думать о том, что там происходит, не хочу, но не могу заставить себя зажмуриться, отрешиться от происходящего.

Страх топит сознание, встает перед глазами белой пеленой.

Провожу рукой по холодному полу и выхватываю из сумрака тяжелое ружье. Оно отзывается железным лязгом, обжигает морозом пальцы. Понятия не имею, что делать с оружием, но сейчас думаю только о том, что мне очень повезло — наверняка оно заряжено, ведь сама бы я никогда не догадалась, как вставить патрон в его нутро.

Хлыщ-щ-щ — мне кажется, что кто-то снаружи когтями проводит по тонкой обшивке заброшенного домика, и он едва ли не кренится вместе со мной.

В животе неприятно колет, тупая ноющая боль разгорается все сильнее, поднимается из низа живота под грудину.

Иисусе.

Прикладываю руку к пока еще плоскому животу, будто надеясь достучаться до того, кто находится внутри, успокоить, обнадежить.

— Все будет хорошо, мой маленький, все будет хорошо, — шепчу непослушными губами.

Вдруг драка снаружи замирает. Будто кто-то отключает звук — становится так тихо, что слышно, как бьется мое маленькое сердечко. Ту-тук, ту-тук, ту-тук.

Хлипкая дверь с противным скрежетом открывается.

Я поднимаю ружье, упираю приклад в плечо. Мне нужно любыми путями защитить себя и маленькое чудо внутри меня. Указательный палец дрожит возле холодного курка. Осторожно выдыхаю, надеясь сравнять дыхание и не промахнуться.

Огромная серая туша вваливается в проем двери и замирает, глядя прямо на меня огромными желтыми глазами. С шерсти животного стекает кровь, и непонятно чья она: его или врагов. Но меня это мало заботит, от ужаса меня парализовало.

— У-убирайся, — срывающимся голосом говорю животному, и он отрицательно трясет башкой.

Передо мной происходит настоящая магия, такого в цирке или по телевизору не увидишь: огромный волк медленно поднимается на задние лапы, втягивает шею в плечи. На моих глазах шерсть с него сходит, оставляя после себя обычную смуглую кожу на сильных тренированных мускулах крупного мужчины.

— Аурелия, — хрипло зовет он, — пойдем.

— Нет, — испуганно отшатываюсь. — Нет!

Он протягивает руку, показывая, что не имеет плохих намерений, и мне хочется поверить, довериться ему. Сердце начинает тарахтеть, в уголках глаз скапливаются слезы от напряжения, но я должна держаться от него подальше. Потому что теперь знаю, что никому нельзя доверять. Даже тому, что назвал меня своей истинной парой.

— Я загрызу всякого, кто встанет у меня на пути, — мрачно говорит он, и я вздыхаю. Аура его мощи заполняет комнатку, порабощает, заставляя повиноваться дикой харизме вожака стаи. — Пойдем домой, золотце.

И в этот самый миг мое нутро сводит приступом безжалостной острой боли, будто сворачивая в спираль жизненно важные органы, а после разрезая ржавым ножом проход изнутри. Я хватаюсь за живот, откидывая ружье, падаю на пол, по которому дует зимний морозный ветер.

— Золотко! — Лиам бросается вперед, чтобы удержать меня, прижать к себе.

— Ребенок, — в страхе раскрыв глаза, шепчу я.

❅

1

❅

За несколько дней до описываемых событий

— Что стоишь? — Брюс окинул меня с головы до пят неприязненным взглядом. — Пшла отсюда!

Он только что прочел заключение врача из клиники, где я проходила обследование, и бушевал от ярости. А ведь я даже не знала, что мой муж, с которым мы прожили вместе почти год, знает такие ужасные слова и может ими так сильно ранить.

Слезы текли потоком, горячие, соленые, стекали по подбородку, и остановить их никак не получалось, потому что мужчина был не просто недоволен — он принял решение выставить меня за дверь, и все потому, что я бесплодна.

Бесплодна.

Этот приговор — как самое страшное откровение, нежданное, невероятное. Уже третье за этот месяц. Мои надежды снова не оправдались. В самом начале нашего знакомства Брюс сказал, что ему нужны наследники, и я очень поддерживала в нем это желание, ведь оно совпадало с моим — я всегда мечтала о большой семье.

И вот теперь…

— Ты не интересуешь меня как женщина, — припечатал он, глядя на меня сверху вниз. — Какой от тебя прок, если ты не можешь родить ребенка?

— Но…

— Выметайся из моего дома!

Когда в душе столько горя, противостоять разрушающей силе извне невозможно. Вот и я не смогла даже увернуться, когда муж подхватил меня под локоть и выставил за дверь. Только когда замок щелкнул, словно отрезвела — я осталась в одних джинсах и легком свитере на морозе в чужом городе совершенно одна. Сломленная, сломанная и одинокая.

Мне некуда было идти — ни друзей, ни родственников, ни настолько хороших знакомых, чтобы просить о помощи. Но и оставаться побитой собачкой у дверей дома тоже не могла. Душевная боль гнала вперед, и я шла, не видя ничего.