Нежное прикосновение

г. Сент-Луис, штат Миссури, апрель 1849 г.

Сердце Брианны Вайт бешено забилось, когда ей пришлось войти вслед за сыном своей экономки в мрачную, похожую на пещеру конюшню. У нее было такое ощущение, будто она попала в самое настоящее пекло.

Она моментально почувствовала жар, исходивший от кузнечного горна. Даже сквозь одежду он обжигал ее нежную кожу и заставлял трепетать вуаль, закрывавшую лицо. Ей пришлось подождать некоторое время, пока глаза привыкли к темноте. Языки пламени, вырывавшиеся из горна, и неясные силуэты людей, которые на фоне огня казались танцующими бесами, — вот и все, что она смогла разглядеть.

Вдруг из темноты раздались злобные и резкие, похожие на скрежет сомкнувшихся ножей, голоса. Она вся сжалась от ужаса и инстинктивно вытянула вперед руку, чтобы защитить лицо.

— Жди своей очереди, ты, вонючий муженек индейской скво! Что тебе нужно? Хочешь, чтобы твою лошадь побыстрее подковали? Тут много и других индейских лошадей. Ты лучше возвращайся к своей грязной скво и попроси ее выбрать вшей из твоей головы.

Ему ответил другой, мягкий, глубокий и, как показалось Брианне, подозрительно спокойный голос. Однако она не смогла разобрать сказанного.

— Ах ты, ублюдок! — завопил первый голос.

Услышав устрашающие звуки борьбы и хруст костей, Брианна застыла на месте как вкопанная. От страха у нее даже перестало биться сердце. Эти звуки были ей очень знакомы, впрочем, как и боль, которая неизбежно следовала за этим. Она вся напряглась, ожидая удара.

Однако вместо этого со стороны кузницы к ней неспешной походкой направился какой-то мужчина. Брианна успела только громко вскрикнуть перед тем, как он натолкнулся на нее. Столкновение было таким сильным, что они вместе рухнули на устланный соломой пол, крепко сцепившись друг с другом.

— Ты, мерзкий муж индианки! — завопил какой-то мужчина. — Посмотри, что ты наделал! Немедленно поднимайся, черт тебя подери! Ты свалил на пол леди и теперь лежишь на ней!

Брианна с трудом дышала и отчаянно пыталась столкнуть с себя тяжелое мужское тело. Ее собственное тело, избитое и покрытое многочисленными синяками, так нестерпимо болело, что она в любой момент могла потерять сознание. «Нет, это не Баррет! Не Баррет!» — мысленно убеждала она себя. Однако она была так напугана, что по привычке продолжала отчаянно бороться за свою жизнь. Господи, ведь до этого ей уже миллион раз приходилось выдерживать подобные сражения!

— Разрази меня гром! Поднимайся, женщина, я не хотел тебя обидеть, — раздался низкий рокочущий голос возле самого ее уха.

Сильные, словно железные тиски, руки крепко сжимали ее запястья, мужчина вдавил ее в грязный, покрытый соломой и лошадиным дерьмом пол. Она ощутила на своей щеке его прерывистое и горячее дыхание. От него пахло табаком и, как ни странно, яблоками. Груди Брианны были плотно прижаты к его твердой груди, и она чувствовала, как вздымается эта могучая грудь. Они оба отчаянно ловили ртом воздух, пытаясь отдышаться. Что-то дрогнуло у нее внутри, ее охватило какое-то неведомое чувство. Никогда она еще не ощущала ничего подобного, когда Баррет вот так же крепко прижимал ее к себе. Все это смутило и испугало ее.

— Минутку, — пробормотал все тот же низкий голос. — Я уже поднимаюсь.

Она почувствовала облегчение, когда избавилась от этого тяжелого груза. Теперь мужчина возвышался над ней подобно огромной глыбе — в нем было добрых два метра роста и косая сажень в плечах. Она все еще лежала на полу, разглядывая его сквозь вуаль и пытаясь преодолеть страх, а он наклонился к ней и протянул руку, предлагая свою помощь. Теперь она видела его достаточно хорошо и даже заметила, что его ладони были грязными и мозолистыми, а пальцы — длинными и тонкими. На мизинце одной руки не хватало фаланги.

— Вы в порядке? — довольно приветливо спросил он.

Прежде чем она собралась с духом и с силами, чтобы ответить, Шон со своей матерью уже оказались рядом с ней. Они наклонились над ней, пытаясь помочь подняться. Встав на ноги, Брианна застонала. Все ее тело пронзила такая нестерпимая боль, что она не могла двинуть ни рукой, ни ногой, и просто стояла как неживая, пока миссис О’Кейзи отряхивала солому и грязь с ее юбок. Она почувствовала, что сейчас разрыдается от боли и пережитого ужаса, но усилием воли удержала слезы. Если в первый же день своей свободы она не сможет достойно встретить выпавшие на ее долю трудности, то как же она собирается жить дальше? Сможет ли она начать новую жизнь?

В этот момент некто, стоявший за спиной незнакомца-великана, что-то сказал. Великан побагровел от злости и резко развернулся. Бормоча что-то на незнакомом Брианне языке (очевидно, какие-то жуткие ругательства), он набросился на своего обидчика. Брианна вместе с миссис О’Кейзи и ее сыном едва успели отскочить в сторону, как оба мужчины сцепились, издавая громкие стоны, изрыгая ругательства и обливаясь потом от напряжения. Шон громко закричал, призывая на помощь хозяина конюшни.