Неживой. Том 2

Октябрь в Карелии отчаянно красив. Лес, — а здесь он повсюду, — будто взорван акварелью художника — каких тут только нет красок: это и чарующий жёлтый с контрастными алыми нитками, и догорающий вместе с летом оранжевый, и кое-где мелькающий, ещё бодрящийся зелёный, есть даже белый, заранее предупреждающий о приближающейся зиме.

А сверху на всё это великолепие смотрит едва тлеющее полуденное солнце, оно, настойчиво лаская остывающую землю своими короткими лучами, пытается хоть немного отогреть её, только та не поддаётся, уж слишком длинны в это время осенние ночи.

Но несмотря на прохладу, в патрульной машине всё ещё достаточно тепло, тонкая жесть хорошо прогревается, и даже тот факт, что авто стоит с выключенным двигателем уже почти полтора часа, никак не влияет на температуру в салоне.

И всё бы хорошо, вот только наслаждаться комфортом некому, оба полицейских занимаются оформлением ДТП и в свой служебный автомобиль практически не заглядывают.

Но вот осмотр закончен, протоколы подписаны, схемы зарисованы, и старший патрульный, капитан Олег Мальцев, с удовольствием доходит до машины и, плюхаясь на водительское сиденье, счастливо потягивается:

— Ну чё, Витёк? Смену сдаём и по пивку?

Витёк, он же патрульный Виктор Крыс, старший лейтенант, охотно соглашается и, откидываясь на спинку кресла, прикрывает глаза:

— Я бы и сожрал чего нибудь… например…

Но что именно хотел съесть полицейский, уже никто не узнает, в тот момент, когда он формулировал мысль, ожила рация.

— Десятый, приём, ответьте базе.

— Десятый на связи, — схватил микрофон лейтенант, — приём.

— Вы ещё на семнадцатом километре? Десятый?

— Точно так, база, на семнадцатом.

— В вашу сторону движется свисток, повторяю, чёрный свисток. Возможно, двадцать седьмой. Как поняли? Приём.

— Принял, база. Двадцать седьмой чёрный свисток. Работаем. Отбой, — оттараторил лейтенанти, повернувшись к напарнику, довольно улыбнулся. — А вот и рыбка к пиву…

Наверное, сленговое общение дорожных корсаров стоит перевести на русский: свисток, — это не останавливающийся по требованию полицейского водитель, — просвистел мимо, чёрным может быть цвет, а может наглухо затонированный автомобиль, ну а двадцать семь — номер статьи в кодексе, предусматривающей наказание за езду в пьяном виде.

Вот и получается, что всё вполне осмысленно— не остановившийся по требованию автомобиль чёрного цвета, с пьяным водителем за рулём, движется к ним на высокой скорости, а это значит, как правило, что патрульных ждёт приятный бонус — как минимум в виде месячной зарплаты. Ну а если кассир забыкует, — тоже профессиональный сленг, — не станет договариваться и не предложит денег, тогда, возможно, полисмены сделают всё по закону и получат премию — что тоже весьма приятно.

— Вон он, — заметив в зеркало быстро увеличивающуюся в размерах чёрную точку, предупредил капитан и, шустро выскакивая из машины, подскочил к багажнику.

— Раскатывай! — кинув на дорогу скрученную шипастую ленту, крикнул напарнику он, а сам, пройдя подальше, медленно поднял полосатый жезл.

— Дорогой… Ну что мы так плетёмся?.. Я уже устала и вообще… меня укачивает… — сидя в ковшеобразном кресле спортивного автомобиля, капризно протянула красивая блондинка с собранными в хвост длинными волосами и большими изумрудными глазами. — Почему мы поехали на этом… — и девушка обиженно ткнула кулачком в оббитую мягкой кожей панель.

— Руки не распускай. Оторву, — холодно, но по-доброму, — так обычно разговаривают с любимой собачкой, покусившейся на не менее любимые домашние тапки, — произнёс крепко сжимающий баранку приятный молодой парень. Хотя приятным он был лишь справа, ведь если посмотреть с другой стороны — в прямом смысле, то приятностью тут и не пахло: рваный шрам, начинающийся в волосах и уходящий под рубашку, начисто лишал его хоть какой-то привлекательности, а злое и презрительное выражение, появившееся в момент, когда девушка стукнула по панели, окончательно портило первоначальное впечатление.

Тогда, — возникает закономерный вопрос, — что же делает такая красавица в его компании?

Но тут всё просто.

Незадолго до этого диалогана экраны Российских кинотеатров вышел фильм— исторический блокбастер, и, обычно не уделяющий никакого внимания подобным вещам Алекс — он же Илья Болдырев, единственный «официальный» тёмный во всей империи, обратил внимание на мелькающую повсюду рекламу, с которой на весь мир презрительно смотрела невероятной красоты девушка, играющая роль будущей императрицы Великой Империи.

И он, увидев во взгляде актрисы вызов лично ему, тут же связался с её агентом и, выкупив барышню на ближайший уик-энд, час назад заехал за ней в отель.

И всё вроде бы хорошо, но за тот час, что они провели вместе, успев лишь выехать из города, он понял — ничего общего с зацепившим его образом девушка не имеет, отличаясь от обычных шлюх лишь ценником.