Нейронная пыль (СИ)

Вой сирены, вырвал сознание из неимоверно красочного сна, вернув в унылую реальность. Голова раскалывается, тело пробивает озноб, ещё и желудок сжимают голодные спазмы. Собственно, всё, почти как всегда.

Скинув тоненькое прохудившееся одеяло, слез с топчана и принялся активно размахивать руками в попытке согреться. За окном середина октября, квартира уже успела насквозь промёрзнуть. Поговаривают, что у богатеев в Центральных районах, тех, что за стеной, мол, есть у них какое-то отопление. Якобы там, даже в самые суровые морозы в домах тепло. Только никто в это не верит, считая очередной сказкой о счастливой жизни, такой же вымышленной, как и байки о некогда якобы существовавшей возможности свободного перемещения по всему миру, и сытом прошлом.

О тех местах, вообще-то, многое рассказывают, да только всё это фантазия. Никто отсюда туда попасть не может. А если кому и удавалось, то неужели, будучи в здравом уме они бы вернулись, будь там на самом деле так уж хорошо?

Ведь там, если верить россказням, люди якобы питаются настоящей едой, а не энергетическими таблетками. Да ещё и каждый день! И это при том, что здесь не каждому за всю свою жизнь, ту еду попробовать удаётся. Типа у них дети, женщины и старики не работают! Ага, а кормятся-то они, чем интересно? Ещё и деток в пробирках делают, и они все здоровенькие, не то, что у нас. И, мол, там живут аж до семидесяти, а то и до ста лет! Хотя у нас в сорок начинают быстро чахнуть и умирают за считанные месяцы.

Спасибо маме, неведомо откуда чтению обученной, и меня к этому делу с малолетства пристрастила. И при моей любви к книгам, я, конечно же, многое читал, вот только как определить: где — правда, а где вымысел?

Повторный вой серены, известил о необходимости срочно явиться в ближайший пункт сбора.

— На, — так и оставшаяся в постели мать, протянула ко мне сухонькую истощённую руку. В её ладошке, словно издевательство над нашим блёклым серым миром, ярким розовым пятном выделялась таблетка энергетика. — Ты молодой, тебе жить и жить…

— А как же ты? — заколебался я, понимая, что ей не хватит сил принять участие в работах, а за прогул… она как минимум не получит следующую порцию энергетика.

— Со мной всё хорошо будет, сынок, — отводя взгляд, шепчет. — А ты беги, беги, мой хороший.

Наверное, не стоило так поступать. Но я поверил ей, или будет честнее признать: мне было удобно сделать вид, что верю? Ведь я почти два дня уже тяну на остатках энергии. В общем, проглотив таблетку, завязал волосы в тугой хвост, натянул жутко вонючий, но зато непромокаемый рабочий комбинезон и побежал на работу.

— Движение — это жизнь! — под дробный ритм каких-то инструментов, раз за разом, повторял из развешенных на улицах динамиков, чей-то раздражающе бодрый голос.

Эти слова были актуальны. Здесь выживали лишь те, кто был в силах бегать и работать кулаками в очередях за энергетиками. Остальные замерзали и умирали от голода прямо на улицах. Ну и, конечно же, хорошо жилось присоединившимся к бандам. Они первыми получали свои пайки, и без проблем отбирали их у таких как я — одиночек.

Я ни в какие группировки не вступал. Меня коробило от одной лишь мысли, что из-за отнятой мною таблетки, кто-то возможно умрёт. Окружающим такие взгляды казались странными. Несмотря на то, что я родился и вырос в этом районе, но всё равно был чужаком, белой вороной, как говорят.

Во время работ, а весь наш район бессменно трудился на сортировке мусора, я вечно выискивал книги по информационным технологиям и программированию, ну а за очередные запчасти от компов, готов был отдать трёхсуточную дозу энергетика. Отчего частенько приходилось голодать.

Зато у меня дома имелась величайшая невидаль: компьютер! И пусть на мониторе некоторые пикселы выгорели, но я мог осваивать что-то новое, ради интереса взламывая коды имеющегося программного обеспечения. Порой я писал какие-то программки, изредка мне даже заказы делали, оттуда, из-за стены. И платили настоящими кредитами! Которые здесь, собственно, тратить было негде.

Так в размышлениях подбегая к пункту сбора, провожу рукой с чипом над сканером и вхожу в портал. Не знаю, кажется мне так или действительно, но после зловония улиц, где из-за сбрасываемых в люки полуразложившихся трупов и выходящей наружу канализации, на свалке непередаваемо чистый и даже какой-то вкусный воздух. Поговаривают, что свалка эта где-то за чертой города находится, да только правда ли это? Из-за высоких стен ничего не разглядеть же.

Хмурое небо низко нависает над головой, грозя в любой миг разразиться мокрым снегом. Откуда-то доносится трель птичьей песни. Эх… Говорят, они вкусные — птицы эти. Попробовать бы.