Нейронная чума

Я пришел в себя в больничной палате. Я сразу понял, где я нахожусь, по характерной обстановке – ведь я бывал здесь уже пару лет назад.

Палата была рассчитана на трех человек, но сейчас я находился в ней один. Две другие койки были заправлены, да и на прикроватных тумбах ничьих вещей не было – значит, я какое-то время пробуду здесь без соседей. В углу палаты была раковина для умывания, над ней висело зеркало. Рядом стоял стол и три стула. Вот и вся обстановка.

Помещение, стены которого были выкрашены в странноватый светло-зеленый цвет, больше походивший на цвет жухлых листьев салата, сейчас освещал лишь свет ночника, зажженного над моей кроватью. Жалюзи на окне были закрыты, но, даже не выглядывая на улицу, я понял, что сейчас уже ночь.

Я медленно сел на кровати. Скинув с себя одеяло, я обнаружил, что облачен в какие-то старые шорты темно-зеленого цвета с тремя фирменными полосками по бокам, бывшие мне явно не по размеру – точно на несколько размеров больше, и в таких же гигантских размеров красную футболку с каким-то рисунком на груди. Был ли я в этих же вещах, когда меня сюда привезли, и как я здесь вообще очутился, я вспомнить не мог.

Машинально нащупав ногами под кроватью тапки, я поплелся в коридор, к посту дежурной медсестры. Еще до выхода из палаты я обратил внимание, что вокруг царит гробовая тишина – ну точно ночь, и все пациенты уже спят.

Неоновые лампы, освещавшие ту часть коридора, где я очутился, раздражающе мерцали, издавая при этом характерное гудение. Дальняя часть коридора была освещена более достойно.

Все отделение больницы, в которое меня поместили, представляло собой один длинный коридор с расположенными по бокам палатами, кабинетами врачей и хозяйственными помещениями и поделенный на две части выходом к лифту и лестнице, ведущей на верхние и нижние этажи и к перемычке, соединявшей два построенных рядом корпуса больницы. На этаже обычно дежурили по две медсестры, и, соответственно, было два сестринских поста, располагавшихся посередине условных половин отделения.

Моя палата оказалась практически в самом конце отделения, и от поста медсестры меня отделяло палаты три. До конца еще не отойдя ото сна (или наркоза?), потягиваясь, я шаркающей походкой побрел к посту. Добравшись до него, я обнаружил, что на посту никого нет. Но медсестры – тоже люди, и ночью хотят спать: видимо, они договорились дежурить по очереди. Что ж, придется плестись до дальнего поста через весь этаж…

Проходя мимо одной из палат, а также у двери, отделявшей коридор от холла лифта, я явственно почувствовал сильный сквозняк по ногам, будто бы окна в тех помещениях были настежь отворены. Ну кому может придти в голову проветривать на всю ночь помещение, когда на дворе чуть больше 0^о С?!!

У двери в столовую был разлит, судя по цвету, томатный сок. Было впечатление, что пачка выскользнула у кого-то из рук и, упав, лопнула от удара об пол, ибо дверь и стены были забрызганы снизу этим соком, а лужа была довольно больших размеров и уже начала подсыхать. Вот они, санитарные условия в больнице – пачку убрали, а лужу даже не удосужились вытереть! Так она и будет тут сохнуть, пока не придет уборщица утром!..

В негодовании, я аккуратно миновал лужу, стараясь не запачкать тапки, и продолжил свой путь на пост. Однако и он был пуст!..

Сетуя на беспечность медицинских работников, я стал размышлять, стоит ли мне продолжить их поиски или же будет лучше вернуться в палату и дождаться утра. Вдруг из дальнего конца коридора до меня донеслись чьи-то шаркающие шаги и скрип приоткрытой двери. Я тут же бросил взгляд туда, но из-за мерцающих в той части отделения ламп смог разглядеть лишь силуэт, скрывшийся в дальнем справа, как мне показалось, помещении. Если мне не изменяла память, то два года назад там была лаборатория, где у нас, диабетиков, 4 раза в день брали анализ крови на сахар. Ну конечно, медсестра просто решила ночью обработать результаты анализов – тихо, спокойно, пациенты все спят, никто не мешает и не отвлекает!..

И я решительно направился к лаборатории.

От увиденной мной картины у меня до сих пор лишь при малейшем воспоминании о ней от ужаса бегут мурашки по телу…