Невообразимое ты чудо мое

«Поднимусь со свечой в небо и зажгу её огнём звёзд. И не будет в моей семье больше мрака. Они, мои родные, оживут, вспыхнут ярким, бесподобным сиянием. И я пойму, что я была права, всё-таки я была права: в них была та искра, на которую я уповала, когда они кричали на меня, когда говорили, что я — не родная им по крови, никогда не была и не буду; я увижу, что в глубине души они любили меня. Любили, как умели, ну так что ж? Я обниму их, я скажу, что за все те годы, что они делали мне больно, я простила их.

Ты слышишь меня, Лунный Мальчик? Я знаю, ты там. Ты сидишь на прекрасной планете совсем один. И нет у тебя ни друзей, ни врагов. Ты не знаешь, что такое плакать или смеяться. Но знай, что у тебя есть я, а у меня есть ты. Я в тебя верю! Мне всё равно, что кто-то считает меня странной. Я знаю, я точно знаю, ты — есть. Ты всегда выслушаешь меня и поддержишь. Ты не злишься, когда прибегаю сюда, на вершину холма, без предупреждения. И убегаю — с бухты-барахты. Мне ведь всего тринадцать, я не могу гулять без разрешения, и уж тем более где-то бродить по ночам. Всё же мне удаётся выскользнуть из дома, но порою чутьё подсказывает, что лучше бы мне не затягивать, поскорей возвращаться. И я всегда его слушаю, это чутьё. Хотя мачеха говорит, что всё это бабушкины сказки. Она неправа.

И вот сейчас… Извини, Лунный Мальчик. Но мне пора. Мы ещё увидимся, мы обязательно увидимся. Я приду, жди меня! Я буду скучать».

Ты ускользаешь, игриво махнув на прощанье косичками. Ты оставляешь меня одного… Почему ты оставляешь меня одного? Прошу, не уходи. Прошу, давай поиграем. Давай поиграем в города. Мне так одиноко, со мной никто не хочет возиться. Я никому не нужен, ни на земле, ни на небе, и я не знаю, почему так случилось. Пожалуйста, возвращайся, приходи ещё. Я буду тебя слушать и слушать, слушать и слушать, а ты говори, говори, говори… Вплетай в венок чертополох, носи его как оберег от зла, маленькая юная ведьмочка, пой песни, что пела тебе в детстве твоя мать, которой уж и нет рядом. Напоминай мне, что ты мой друг, что ты обо мне помнишь, что я тебе нужен. Я буду тебя слушать, я всего себя тебе отдам, я буду сиять только для тебя.

«Здравствуй, Лунный Мальчик. Мой единственный и самый верный друг. Сегодня днём я играла на речке, запускала кораблики. Лучи солнца разве что были свидетелями этого великого события. Они скользили по воде, словно кузнечики в траве на другом берегу. Я отчего-то смеялась, даже сама не знаю, почему; нарвала букет пахучих жёлтых цветочков, даже не знаю, как они называются… Ещё я вплела в волосы ромашки и сфотографировалась на телефон. Получилось очень красиво, даже я сама себе понравилась, и нос вроде бы кажется сегодня не таким дурацким и большим, и глаза светятся. Здорово! Всегда бы быть такой… Правда, потом по волосам и лицу ползали букашки с ромашек — фу! Я вопила, как хрюшка. Потом я вернулась домой и покормила соседского котёнка колбасой. Я стащила эту колбасу из дома, пока никто не видел, огромный такой кусок! Котёнок явно был счастлив. А потом с работы пришла она… моя мачеха. Я научилась угадывать по её шагам, по звуку отворяющейся калитки, по тому, как она кладёт ключи на стол, в каком она настроении. Мачеха может накричать на меня за то, что я её не встретила с пакетами, всю такую уставшую с работы. А может накричать за то, что встретила, мозолю ей глаза своим грустным видом. А если буду улыбаться, обвинит, что я задумала что-то плохое. В общем, не хочу тебе жаловаться, но суть моей жизни, я думаю, ты уловил. Одна сводная сестра меня очень любит, та, которая помладше, я с ней нянчусь постоянно. А старшая на дух не переносит. Не знаю, что я им сделала, и хоть в школе я получаю одни пятёрки, дома мне говорят, что я очень тупая и ни на что не гожусь. А я и не знаю, куда мне деваться, Лунный Мальчик. Когда я говорю об этом, во мне кипит такая злоба. Плюнуть бы им обеим в чай, пока не видят… Нет, глупо как-то, да ну. Мне тринадцать, я слишком взрослая для такой ерунды. Я просто вырасту, выстою, несмотря ни на что, уеду от них и больше никогда не вернусь».