Невеста речного бога

– Девчонки, такая жара стоит, караул!

– Если б не экзамены…я б на речку пошла.

– Айда! Давно мы все вместе на речку не ходили!

– Ой, а как же подготовка к этому… ЕГЭ, чёрт его побери?

– Каких-то полчаса ничего не решат. Зато освежимся.

– Так и быть. По домам, за купальниками и через пятнадцать минут на этом же месте!

Девчонки разбежались и через пятнадцать минут, как и договаривались, запыхавшись от бега, взбивая клубами дорожную пыль, кашляя, собрались на этом же месте. Сельские улицы были не асфальтированы. В поселке только центральные улицы имели асфальтовое покрытие, а ближе к окраинам асфальт таял, как прошлогодний снег. Несмотря на то, что огромное село носило звучное название «Малиновка» его населяли в основном сибирские татары. От города его отделяла широкая река, и село уже давно присоединили бы к городским окраинам, сделав нормальные дороги, если бы ни желание татар сохранить свою национальную идентичность и обособленность. Молодёжи в селе было много: целых три одиннадцатых класса выпускалось из неё нынче летом.

Пять весёлых подружек побросали на тёплый песок полотенца, скинули топы и шорты, резиновые шлёпки, с визгом врываясь в воду и устраивая настоящий водоворот. Во все стороны летели брызги и непосредственность уступала место жеманному напускному приличию. Солнце отражалось в счастливых глазах, пьянило удовольствие от прохлады. Они плавали, как речные нимфы, наслаждаясь последними деньками безмятежного детства.

Трое из них собирались поступать в университет. Гуля на биолого-почвенный факультет, Эльмира – на агротехнологии, так же как и Диляра, планировала учиться на агронома. В семье считали, что дочь должна продолжить дело отца, а он был главным агротехником на селе. Маришка готовилась поступать в швейное училище, чтобы потом открыть своё ателье. Алсу уже год ждал жених. Они подали заявление в ЗАГС сразу, как только Але исполнилось восемнадцать. Свадьба должна была состояться уже через месяц после окончания экзаменов.

Диляру удивляло желание подруги посвятить жизнь семье, завести много ребятишек, огород, корову и жить простой жизнью домохозяйки. Но экзамены на всякий пожарный случай Алька сдавала. Вдруг да всё изменится!

Жара стояла весь июнь нестерпимая. Дети из воды практически не выходили. Вода у поверхности нагрелась, став тёплой, как парное молоко. Периодически небо разражалось громом и молниями, скидывая вниз, на землю накопившуюся испарину. Вот и сегодня на небе гуляли тяжелые тучи цвета спелых слив, покрытых пыльно-восковым белым налетом, намекая на то, что скоро начнётся гроза. Но девушки не замечали этих намеков природы или делали вид, что не замечают, скидывая в реку напряжение последних месяцев. Река принимала в себя отрицательные эмоции, а духи воды уносили их далеко в море.

Диляра заплыла достаточно далеко. Чуть поодаль река становилась глубже, а течение усиливалось. Она долго гребла против движения реки, чтобы потом перевернуться на спину и просто лежать, плывя по течению, не прилагая особых усилий. В небе послышались первые гулкие раскаты и редкие всполохи молний стали освящать небо.

– Диляра, давай к берегу! Пора закругляться. Гроза близко…– крикнула ей Алька, и Диляра повернула голову в сторону берега. Заметив, что подруги всё ещё купаются, решила предпринять ещё один заплыв. Молнии становились всё длиннее, а гром всё басовитей. И вот вспышка озарила небо прямо над ними. Девчонки завизжали, бросившись прочь из воды.

Диляра достигла нужной точки и развернувшись на спину, лицом к потемневшему небу, поплыла по течению, надеясь в скором времени достичь берега, как это бывало, и выбраться из воды там, где течение ударяется о берег. Небо разрезало надвое. Диляра с ужасом увидела, как в неё стремительно летит, ослепляя нестерпимым светом, копьё Тэнгри, могучего духа неба. И вдруг свет в глазах девушки моментально выключился. Словно кто-то влиятельный нажал на клавишу тумблера во избежание…

Девушка какое-то время не ощущала ничего: ни плеска теплой воды на боках, ни ветерка. Не слышала она звуков грозы и криков испуганных подружек. Ничего. А когда снова открыла глаза, увидела тусклый свет, пробивающийся сквозь толщу мутной речной воды. Но, не достигая даже середины толщи, расходился кругами по поверхности реки.

Диляра медленно опускалась на дно, как морская звезда, растопырив ноги и руки. Дно в этом месте достигало метров пяти в глубину, но Диляра падала и падала, и падала… А может, ей только казалось, что она падает? Она испытывала нечто подобное, когда в семь лет опрокинула в рот остатки коньяка из рюмки после дня рождения отца. Быстро, пока никто не видит. Хотела попробовать то, что так ценится взрослыми. Отец минут пятнадцать хвастался перед гостями этим коньяком, звёздочками, выдержкой. Какие бешеные деньги за него заплатил.