Невеста проклятого волка

Катя давно не была в зоопарке. Лет десять? Так и есть. Десять лет назад она приходила туда с отцом, который тогда часто водил её куда-нибудь по выходным. А теперь пришла одна. И зачем?..

Потому что грустно. И потому что шла, куда глаза глядят. Её предали, всё кувырком, работы нет и надо делать аборт — и одной из этих причин хватило бы для грусти, а у неё их пучок, любую выбирай. А тут животные в клетках, вечные жертвы, им ещё хуже. Ой, да что за мысли…

Катя Иволгина на самом деле не любила зоопарк, никогда.

Полчаса назад медсестра вручила ей несколько бумажек.

— Вот, сдайте эти анализы и приходите в понедельник на приём. Всё равно без них никуда.

Медсестёр в кабинете было две. Точнее — акушерок? Одна участковая, пожилая серьёзная дама, а другая, совсем молоденькая, складывала в шкаф тетради и папки. А вот врача не было, срочно отбыл на какое-то мероприятие. Зря Катя пришла сегодня, не повезло.

— А можно так, чтобы таблетку выпить, и всё? — вырвалось у неё. — Я слышала, что на таком сроке можно.

Аборта, который операция, она на самом деле панически боялась.

— Вот у доктора всё и спросите, Екатерина Ивановна, — медсестра мельком взглянула на её карту. — Приходите в понедельник.

Катя неловко кивнула и поторопилась выйти из кабинета. Закрыв за собой дверь, остановилась. И услышала:

— И где таких дур штампуют, Света?! — возмущенно сказала участковая. — Чтобы не залететь, на это у неё мозгов нету, а как прижмёт — таблетку дайте…

Что ответила молоденькая и ответила ли, Катя слушать не стала, она рванула к выходу. В холле сдернула с ног голубые бахилы — надо же, не забыла про них. Ничего. Придётся прийти в понедельник, или когда там она решится опять. Всё равно на платный медицинский центр денег нет.

На остановку маршруток она не пошла и такси вызывать не стала. И правильно. А то с досады ещё вызвала бы такси! Пройтись надо, вот что. Отдышаться. Погода хорошая.

Вот именно. Пройтись. Успокоиться.

Так она и пришла в зоопарк. Бланки для анализов — в сумке. Ветер треплет волосы, ласковый, чуть прохладный ветер. Тележка с мороженым на перекрёстке дорожек. Катя купила шоколадный пломбир и пошла по дорожке.

Ничего, скоро она работу найдёт, и поедет на море будущим летом. Всё будет хорошо. Она же хороший переводчик. Английский язык, второй испанский, и санданский… нет, о санданском не надо. Забыть. Хотя она его когда-то выучила и хорошо на нём зарабатывала, но — забыть.

Будний день, посетителей было мало. Мальчик с кучей шариков подпрыгивал и строил рожи мартышкам в клетке. Здесь тянулся длинный ряд обезьяньих клеток, целая улица. А за углом — хищники. Там когда-то в вольере жила пара волков, медведь и медведица — в разных клетках, однажды даже появились два медвежонка. Ещё, кажется, были лисицы.

Катя миновала обезьян, повернула за угол. Вольер с лисицами, которые, похоже, спрятались. На табличке значилось: «Лисица обыкновенная». Дальше — шакал. Тоже не видно. На табличке: «Шакал обыкновенный. Руслан». Катя моргнула от неожиданности и рассмеялась. Виновник её ненужной беременности — тоже Руслан. Шакал обыкновенный, надо же!

Волки. Их вольер перестроили и расширили, и волков стало не два, а целых пять. Они лежали, сбившись в кучу, в дальнем углу. «Волк обыкновенный. Canis lupus». Дальше — опять волк, один. «Волк обыкновенный. Canis lupus. Данир»

Данир. Волк обыкновенный. Да быть не может! Катя подбежала к клетке.

Там был Данир, именно он. И шрам возле глаза на месте. Данир. Волк. Только ничего он не обыкновенный…

Зверь лежал на сене, положив морду на лапы. Пол в этих вольерах бетонный, кое-где его закрывали доски и сено. Это потому что волки могут рыть подкопы под заборы, как и лисы, и шакалы. Будь пол земляной, Данира давно не было бы здесь.

Уши волка задёргались, он двинул головой, принюхиваясь. И открыл глаза. Огромные оранжево-зелёные глаза этого волка иногда ей снились, потом, уже после того, как Саверин её уволил, выплатив крупное выходное пособие, о котором они даже не договаривались. Вообще, никто больше не платил ей так щедро…

Волк поднялся на лапы и подошёл к внутренней решётке — между решётками ограждения было около метра. Его взгляд как приклеился к Кате.

— Здравствуй, Данирэ! — сказала она, назвав его так, как называла айя Лидия, с ударением на последний слог. — Как же так, почему ты здесь? Что случилось?

Волк заворчал и ударил лапой по решетке.

— Данирэ! — она бездумно протянула руку через прутья.

Всё равно не дотянуться, к тому же внутренняя решетка более частая. Однако лапа зверя тоже скользнула между прутьев навстречу её руке.

— Эй, что творите? — завопили поблизости. — Это опасное животное, вам жить надоело?!

Это возмутился пожилой мужчина с палочкой. Правильно, впрочем, возмутился, только вот Данир — не опасное животное. Совершенно не опасное. Любой хомяк опаснее, чем он. Однако тревогу он поднял качественно, и к Кате уже торопился мужичок в серой куртке служащего зоопарка.