На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Наверное, каждый водитель хоть раз испытывал это мимолетное ощущение паники, когда колеса теряют сцепление с дорогой. Для кого-то это всего лишь миг, для кого-то вечность.

Я потеряла сцепление с дорогой двадцать восьмого сентября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, и смогла нащупать ее лишь через тридцать с небольшим лет, но до сих пор не уверена, что она не исчезнет в один момент, а мне снова не придется блуждать в тумане.

В молочно белом мареве не было видно даже света фар, не говоря уже о дороге. Я взвизгнула, машину повело в бок, сквозь плотную пелену вдруг проступили высокие деревья. В последний момент я вывернула руль, бампер разминулся с черной корой буквально на десяток сантиметров. Стрелка спидометра лениво описала круг сперва в одну сторону, потом во вторую.

"Сломалась" — пришла непрошенная мысль, — "Но я не могу оставаться в этом тумане, он не кусается, но… не могу и все". Как кошка, которая боится дотронуться до воды, я боялась этого белого марева, боялась того, что может появиться из него. Или не появиться, например пропавшая дорога.

"Надо уходить. Прямо сейчас. Не раздумывай, просто открой дверь и выйди"

Крик застрял где-то в горле, я едва осознавала, что продолжаю истерически нажимать на газ. Но скорость упавшая почти до нуля не увеличивалась. Я не ехала, я плыла. Все что угодно, только бы убраться отсюда, все что угодно только бы вынырнуть. Тогда мне в первый раз пришло в голову это слово, странное, не особо применимое к дороге, но такое правильное. Я нырнула на стежку, и очень боялась, что не вынырну.

На одну томительную секунду двигатель замолк, словно растеряв всю силу, а потом заскрежетал, на пустых оборотах. За это время, я успела представить себе только одну картинку, как выхожу, хлопаю дверью и бегу. Бегу, как можно дальше от этого места, пока не кончаться силы, пока не кончаться мысли, пока не кончится туман.

Машину тряхнуло, я, клацнув зубами, вцепилась в руль. Колеса нашли дорогу, двигатель взревел, и меня бросило вперед. Асфальт, всплывший из расползающихся в сторону хлопьев тумана, казался настолько старым, что мог рассыпаться от малейшего касания.

Я проехала еще пятьсот метров и остановилась, закрыла лицо руками, судорожно вдыхая воздух, пахнущий старой обивочной тканью и сигаретным дымом, доставшимся в наследство от предыдущего владельца. Внезапно накатившая паника так же внезапно отступала. Неистово колотящееся сердце постепенно успокаивалось, вздохи становились тише и размеренней. Я опустила ладони, поставила машину на ручник и вышла. И первым делом, конечно, оглянулась. Не могла не обернуться, как жена Лота.

Всего лишь овраг, наполненный туманом, влажным сгустившимся воздухом. И ничего более. Тогда же почему стоит взглянуть, как внутри все начинает дрожать? Почему, я уже знаю, что ни за что не буду возвращаться этой дорогой, а поищу другую?

Я сжала ключи в кулаке, это все нервы. Столько всего произошло, что немудрено начать психовать по всяким пустякам. Сквозь деревья уже виднелись крыши домов, покрытые растрескавшимся шифером. Я просто дойду до ближайшего и спрошу. Нет, не годиться, надо найти дом Твердина, Заглянув в бардачок, я достала квитанцию об оплате. Июньская улица дом одиннадцать. Вот и все. Тогда, почему вместо того чтобы успокоиться, я снова начала волноваться? От предвкушения встречи? Несомненно. Но от чего же еще? Я потерла лоб, но умных мыслей от этого не прибавилось, глупых тоже. Будем решать проблемы по мере их поступления.

К первому дому я вышла через две минуты, не встретив ни одного человека и не услышав ни единого звука. Ни собачьего лая, ни скрипа калитки. Хотя чему удивляться, дачный сезон уже закончился, и вряд ли я увижу больше чем заколоченные на зиму двери и окна.

Низкое приземистое строение, черная крыша, перила террасы, выкрашенные в отвратительный коричневый цвет, и ни одного забора. Осенний ветер взметнул с деревянных досок листья. От пробравшего холода, я обхватила себя руками, обернулась и отпрянула.

Мужчина стоял за спиной, подойдя абсолютно неслышно и незаметно, так, что я увидела его в последнюю секунду, когда он стоял почти вплотную и казалось… очень надеюсь, что только казалось, принюхивался к моим волосам. Высокий, немного сутулый, что только делало его еще массивнее, с неровно подстриженными русыми волосами и внимательными карими глазами.

— Здра… здравствуйте, — произнесла я, отступая на шаг.

Его глаза не отрывались от моего рта, словно он был глухим и читал по губам.

— А не подскажете, где Июньская улица? — незнакомец шагнул вперед, и сделал это так быстро и плавно, что я едва уловила движение, словно моргнула, а он же рядом, — Мне нужен 11 дом… я… я…

Больше ничего сказать не смогла, только повторять это беспомощное "я", потому что так на меня никогда не смотрели. Ни один мужчина, включая Кирилла, никогда не смотрел с такой невообразимой жадностью.