Неуютное море

На одном из причалов Ленинградского порта стояло несколько человек, одетых в морскую форму. Тут же, поеживаясь от свежего ветра, на ящиках с каким-то грузом примостились пограничники и таможенники. Все с нетерпением смотрели на большое, красивое судно, медленно идущее по каналу. Слышались приглушенные выхлопы дизелей. На баке и корме замерли матросы, готовые приступить к швартовке.

— Молодец Карданов, без буксиров швартует такую махину! — с восхищением сказал краснолицый моряк. — И заметьте, всё в полной тишине… С Кубы идет, с сахаром.

— Да-а… Карданов мастер, — согласился диспетчер, тоже ожидавший подхода судна.

С берега было видно, как капитан положил руки на телеграф и изменил ход. Загрохотала якорная цепь, и тотчас же на берег полетели тонкие бросательные концы.

Теплоход подходил к причалу.

Как только матросы закрепили швартовы, на стенку спустили парадный трап. Передав командование помощнику, капитан прошел к себе в каюту.

— Ничего не скажешь — здо́рово! — похвалил швартовку таможенник и направился к трапу.

За ним последовали остальные. Теперь, когда швартовы были поданы, теплоход оказался в распоряжении портовых властей. Начались обычные дела. Пограничная комиссия, таможня, вопросы выгрузки, снабжение… Очень многое нужно кораблю, долго отсутствовавшему в родном порту.

Просторный кабинет капитана «Тайги» быстро наполнился народом. Капитан отдавал распоряжения, отвечая на многочисленные вопросы, подписывая документы.

— Как рейс, Андрей Андреевич? Погода? Что на Кубе? — спросил капитана диспетчер пароходства, когда наконец они остались вдвоем.

— Спасибо. Рейс очень удачный. Мы шли с прекрасной погодой. На Кубе? Это вообще здорово! Маленький, но какой замечательный народ. А эти бородачи! Здо́рово и удивительно. Сахар мы привезли отменный. Что тут? Куда собираетесь послать нас после выгрузки?

Диспетчер улыбнулся, уверенный, что обрадует, сказал:

— Пойдете в Бирму, в Рангун.

Капитан оживился:

— Отлично. Люблю незнакомые места. Новые люди, встречи, впечатления… Всё это интересно…

— Вы просто романтик. Значит, довольны?

— Вполне.

— Прекрасно. Выгрузку начнем с полуночи. Долго стоять не дадим.

— Это меня устраивает.

— Серьезно? Что-то не верится.

— Напрасно. Ведь вы знаете, что я холостяк и домосед.

Диспетчер засмеялся:

— Вот, вот. Тем более.

Поговорив о судовых делах еще с полчаса, диспетчер стал прощаться:

— Поедем домой, Андрей Андреевич. У меня там машина.

— Нет. Поеду попозже. Есть еще кое-какие дела на судне. Я ожидаю начальника морской инспекции…

Проводив диспетчера, Карданов подошел к письменному столу. Он взял книгу и присел на край кресла. Джозеф Конрад — прочесть еще две-три страницы, потом приняться за дела…

Свежий ветер гнал по каналу невысокие волны, они плескались у бортов, — привычный звук, который вошел в жизнь Карданова. Это напоминало о себе море…

Море… Вся жизнь капитана дальнего плавания Карданова была связана с морем. Он отчетливо помнил, как, затаив дыхание, увидел его впервые. Отец привез мальчика в Старый Петергоф. Они пошли по лесной, усыпанной пожелтевшей хвоей тропинке и минут через двадцать оказались на песчаном берегу с разбросанными повсюду валунами. Впереди лежала гладкая серая поверхность Финского залива. На горизонте различались какие-то черточки и кубики, еле заметно чернела полоса противоположного берега… Ничего особенного не было в этой скучноватой, бедной красками картине, но сердце Андрея рвалось туда, за горизонт, где лежали морские просторы. Он чувствовал необычайное и непонятное волнение, как будто всё то, о чем мечтал мальчик, лежало там, в некрасивой серо-голубоватой воде, так прозаически называемой Маркизовой Лужей. Отец крепко сжал плечо Андрея:

— Вот это море, сын!

Они стояли молча. По морскому каналу, отчаянно дымя, проходил пароход. Мальчик не отрываясь проводил его глазами. Пароход шел в далекие страны…

С этого дня началось увлечение книгами про море и моряков. Бессонные ночи, недовольные окрики матери: «Туши свет! Хватит читать. Спать пора!» Плавание на лодках по Неве. Какое это было счастье — взять вёсла в руки, грести и мечтать…

Наконец школа окончена, и Андрей — слушатель мореходного училища. Учебно-парусная шхуна «Коралл», стройная, распустившая белые паруса, будто сошедшая со старинной гравюры… И первое дальнее плавание. Черное море с высокой шумящей волной, Средиземное море, синее как сапфир, с почти таким же синим небом, Атлантика с радугой красок, Тихий океан с веселыми пассатами и «ревущие» сороковые широты…

С тех пор Карданов не расставался с морем. В штиль оно расстилалось вокруг бесконечными милями блестящего шелка, в штормовую погоду оно поднимало горы волн и яростно набрасывалось на судно…

Море тихо стучалось в борта, чуть-чуть покачивало ошвартованный у стенки теплоход, как бы говоря: «Я здесь». Это далекий накат заходил в защищенные волноломами гавани… Теперь Карданову казалось, что он может отличить по вкусу и цвету воду любого моря.