Нестрашная сказка. Книга 2

Две недели верхом по дикой местности кому угодно испортят настроение.

Спускаться по предгорьям пришлось целый день. Низкорослая арча так заплела тропу, что движение замедлилось до воробьиного шага. Этой дорогой давно не пользовались. В одном месте ее промыл ручей. Копыта коней скользили по окатышам, оставленным весенним паводком.

Энке время от времени бубнил себе под нос. Лекс молчал. Не сбиться бы с тропы. Пусть бухтит. Если до темноты не выйдут на равнину, придется которую уже ночь спать на голой земле.

В конце концов, Лекс спешился и пошел, осторожно ведя коня в поводу. Энке забубнил громче, потом затих, потом дрожь сотрясла землю — Руст изволил сойти с коня.

Тропа оборвалась внезапно прямо из-под ног короткой ступенькой, от которой уходила уже настоящая дорога, не исключено, что и к человеческому жилью.

До самых сумерек оба погоняли, в надежде то жилье увидеть. Толстые грабы стискивали дорогу с обеих сторон. Повороты сменялись поворотами, но признаки жилья появились только, когда вечер из дымчатого сделался густо синим.

Остановившись у ворот Энке радостно зарокотал. Забор люди поставили из неструганых корабельных сосен — шапка свалится. Ворота, вровень, просто так не перемахнешь.

— Кого нелегкая принесла, на ночь глядя? — откликнулся на стук хриплый бас.

— Путники: Манус Аспер Лекс и Энке Руст.

— Это вас там сколько будет? — подумав, спросил бас.

— Двое, — отозвался Лекс.

— А наговорил то… — бас не желал принимать их всерьез, но и оставлять на ночь за дверями стеснялся.

Огромные ворота открылись без малейшего скрипа. За ними обнаружился человек ростом чуть ниже Энке, облаченный в полный доспех. Боевой топор порхал в его руках как нежное крыло бабочки. Трепетал, можно сказать.

— Оружие имеете?

Добродушие сквозило в каждом слове и даже взгляде хозяина усадьбы. Он улыбался. Из чего Лекс сделал вывод — скучно человеку. Если незваные гости понравятся — накормит, напоит, спать положит. Если, наоборот — отделает — никому мало не покажется. Все — развлечение. В глуши живет, понимать надо.

— Кто ж без оружия путешествует?

Лекс таскал свой меч в заплечных ножнах — так было удобнее. Доставать не стал, обернулся к хозяину дома спиной: одновременно и оружие показать и продемонстрировать добрые намерения. Дескать, смотрите, я вам спину не боюсь подставить. Тем более риска вообще никакого не было. Энке стоял в сторонке, в полемику не встревал, руки держал свеся. И что, что хозяина грозного баса вооружен?

— С каких горизонтов пожаловали?

Топор наконец-то успокоился, прекратил нервное порхание, встав пяткой к пятке хозяина.

— Из-за Рифейских гор.

— Не простые, стало быть, гости… лады. Ты, мелкий, — это Лексу, — отбеги пока за ворота. А ты, темный, — это Русту — выкладывай на землю, все, что при себе имеешь.

В глубине двора замелькали тени. Человек пять в полной боевой выкладке подошли по одному и молча встали за плечами хозяина.

Энке и не подумал выполнить приказ, как стоял, так и остался наблюдать суету. Даже голову набок склонил от вящего интереса.

— Ну, что, сам справишься, или ребята помогут? — поторопил бас, непонятливого гостя.

— Резван, ты давно такой пуганный стал? — шагнул Энке из тени под дерганый свет факела.

— О! О-о-о! Это ты или не ты?! — отвесил челюсть хозяин, перехватив при этом топор обеими руками.

— Я, Резван. Стою и думаю, узнаешь ты меня или нет.

— Энке! Я тебя узнал. Ребятки, идите в дом. Видите — к нам гости. Шало, выкати бочонок из погреба. Зебар, вели нагреть воды, людям с дороги надо помыться.

И вдруг взревел так, что дрогнули верхушки заструганных бревен:

— Остальные — на кухню!!!

Одежду пришлось поменять. То есть, старую выбросить за полной негодностью. Пока шли по горам, вроде и не замечали, что от штанов и курток остались одни ремки. Как голыми задницами еще не сверкали.

Две огромные бочки с водой стояли друг напротив друга. Лекс и Энке время от времени переглядывались, нежась в горячей воде, но переглядывались больше по привычке. В этом доме им ничего не угрожало. Бочки были одинаковые. Лекс сидел по горло, Энке по пояс. Над водой бугрились блестящие от мыла мышцы. Коротко стриженную черноволосую голову он намылил, и стал похож на утес в облаках. Лекс тоже не торопился смывать пену. Грива отросла не хуже чем у церемониймейстерского коня. Воды бы хватило!

— Ну, что, моемся, вытираемся и — к столу? — лениво спросил Лекс.

— Тебе хорошо — нырнул и готово. А мне в бочке не поместиться. Разве встану на голову. Но тогда придется оголять некие места. Боюсь, местные дамы испугаются.

— Врешь! Вот врешь ведь! Я знаю, чего ты боишься. Ты боишься, что местные дамы, а также девицы и старушки, очередью встанут перед твоей спальней.

— А пусть встают, — легкомысленно согласился Энке. — Но только не сегодня! Выспаться надо. Да и поесть не мешает. А потом я весь в их распоряжении. Эй, кто-нибудь! Полейте мне на голову. Мыло глаза ест.

На зов прибежал один из "ребяток", вылил на меднокожего гиганта ушат воды и помог завернуться в полотенце.