[Не]совершенный ч3л0век

– Просыпайся, а то в школу опоздаешь!

Она дважды стукнула в дверной добор и скрылась за углом. Каждая часть утра начиналась одинаково – разбудить меня за несколько минут до будильника, стукнуть в этот несчастный деревянный добор, чтобы противный пустой шум от него ударил мне в уши и наверняка разбудил; быстро умчаться в школу.

Пока я продрал тяжёлые глаза, она уже запихала в рот простой завтрак и на ходу застёгивала лёгкий пиджак. Да, это тоже было частью каждого утра – получить нагоняй от матери, чтобы не спешила, тщательно пережёвывала пищу и не одевалась на ходу, затем в след получить поцелуй в щёку и убежать. Когда я добрался до ванной комнаты, она захлопнула дверь, и её шаги эхом донеслись до моего ещё не совсем проснувшегося разума. Я громко вздохнул. Наверное, даже слишком громко, потому что мать окликнула меня из кухни и спросила, почему я так долго встаю. Я что-то ответил, умывая лицо,  она что-то сказала в ответ, и, ради приличия, я изобразил звук средний между «угу» и «хмф».

– Я спрашиваю, во сколько приедет автобус?

– Не помню, – честно ответил я. Вытерев насухо руки, я доволочил ноги до прихожей, достал из сумки дневник и открыл нужную страницу.

«Эскурс-я в Зелёный р-н, автобус на остановке в 8:05»

Это было раньше начала уроков, и я точно помню, как обратил самому себе на это внимание, но, по всей видимости, я сам и пропустил это замечание мимо ушей. Сказав матери о времени, она издала то ли звук восхищения, то ли удивления, и, кинулась к холодильнику:

– Чего сидишь? У тебя пятнадцать минут! Почему ты не сказал вчера? Так, иди одевайся! Чего стоишь? Одевайся, я сделаю тебе перекусить что-нибудь с собой. Погоди! Не одевайся! Вот, откуси хлеба и положи в рот кусок яичницы. Стой, не всю же в рот запихивать! Не бери пример с сестры!

Минуя нагоняй и быстрый завтрак, я кое-как снарядил своё тело к поездке, и, получив поцелуй в щёку и бутерброды в сумку, поспешил в остановке. Вдалеке уже слышался знакомый звук мотора – старого и шумного, но надёжного. К автобусной остановке мы примчались практически одновременно. Не сбавляя темп, я влетел по лестнице в полупустой салон, махнул всем рукой и остановился.

– Проспал что ли? – широко улыбаясь спросила учительница Мария Семеновна Старшая. – Ну, ну, переведи дыхание, успел. Молодец, спортсмен!

Она нажала на кнопку, и мы поехали.

Автобус был тех моделей, что принято относить к отголоскам старого, несовершенного мира, но моя школа, внеся немало изменений в работу, часто использовала для поездок на экскурсии.

На том месте, где должен сидеть человек, управляющий автобусом, то есть задавать механизму условие как, куда, как быстро ехать, теперь сидел лишь один сопровождающий, и лишь контролировал остановки и смену маршрута на непредвиденные ситуации. Однако Марь Семеновна любила веселить нас играя роль управляющего, словно от её действий зависит каждое движение этой махины. И сейчас, она важно выпятила грудь, нахмурила брови и хрипло сказала:

– Ну, парень, чего застыл, водителя не видел никогда? Займи своё место!

Я улыбнулся и сел к одному из одноклассников – Тихону. Тот держал в руках телефон и перелистывал фотографии места, куда мы скоро поедем. Приветственно пожав мне руку, он показал мне фотографии:

– Смотри, какие большие и коричнево-зелёный? Говорят, это де-ре-вья! И их там просто необънять! Мне так отец сказал! А ещё там есть тра-ва и хру-щёв-ки, где живут неидеальные! Каким удивительным был неидеальный мир, согласись?

Я сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, кивнул ему. Тихон вновь погрузился в фотогалерею Зелёного района, но уже не показывал мне диковинок и не рассказывал о них. Я не был против. Сон вновь подкатывал к глазам, и я тяжело задремал. Поспать мне так и не удалось: все больше ребят находило в автобус и всё шумнее становилось. Но почти до самой Стены я не терял надежды уснуть хоть на секундочку.