Неслучайный роман (СИ)

Коняева Ирина

Космический роман

Глава 1.

Нападение

Идарика

В тренажерном зале было пусто, что радовало и удивляло одновременно. Мы летели уже третью неделю и, несмотря на предстоящий отдых, все по-своему сходили с ума. Вот и я… Первые дни полета отсыпалась и приходила в себя, затем знакомилась с соседями-пассажирами, предвкушающими длительный отдых на раскаленных песках у семи океанов Ламеи, а теперь не знаю, чем заняться и как развлечься. Отвыкла отдыхать. Хорошо, конечно, когда работа доставляет удовольствие, но нужно знать меру.

Удивительное все-таки создание человек. Работаешь-работаешь, мечтаешь об отдыхе, притом в максимально ленивой форме — лежать на пляже и переворачиваться или вообще спать в гамаке под пальмой, главное подальше от цивилизации, а когда отдых уже начался, пару-тройку недель лени и готов хоть полы мыть на борту.

Час на беговой дорожке, контрастный душ и моя душевная и физическая формы восстановлены. Придет же такое в голову — полы мыть. Ха! Не для того училась 8 лет в Аруанской Космической Академии, хотя в наше время только в таких Академиях и моют полы вручную, в наказание. Академия наша была по большей части военной, но было несколько гуманитарных факультетов, на одном из которых я и имела честь получать высшее образование (по официальной версии).

На завтрак пришли практически все тунеядцы-отдыхающие. Сплетничать было уже решительно не о ком, позвякивала посуда, чавкал сосед слева, через стол две пожилые дамы в жемчужных колье громко сокрушались, что не полетели более дорогим рейсом, с казино, ресторанами и симпатичными официантами. Был бы здесь не киберповар, точно плюнул им в коктейли. В общем, обычное вялотекущее утро на борту. Одним словом — тоска.

Я не глядя жевала омлет с зеленью, уткнувшись в планшет с очередным фильмом-катастрофой, когда завыла сигнализация и сильно тряхнуло наш лайнер, моргнул и погас основной свет. По инструкции мы обязаны были срочно проследовать к шкафам в коридоре, надеть скафандры и бежать к спасательным капсулам, но большинство пассажиров видимо посчитали самым ценным не свою жизнь, а личные вещи, и побежали к каютам. Неуместное воспоминание о новых сиреневых баснословно дорогих босоножках из настоящей змеиной кожи чуть было не пересилило здравый смысл, но отсутствие какой-либо информации со стороны экипажа настораживало и ноги сами несли меня к более-менее свободному дверному проему.

Хотелось, конечно, верить, что это учебная тревога, но истерически визжащая сигнализация и красные мигающие аварийные огни нагнетали обстановку сильнее информационного вакуума.

Направляющие сигнальные огни на полу и дублирующие на стенах и потолке не работали, но план эвакуации кто-то разумно предложил вешать в санблоке напротив унитаза еще лет триста назад, поэтому хотя бы в общих чертах все знали, куда бежать и что делать.

Я бежала по коридору за Тедом, сзади сопело еще человек десять-пятнадцать, когда наше суденышко тряхнуло еще раз. Тед удержался на ногах, меня и сотоварищей раскидало по всему коридору. В эвакуационную зону мы прибежали взмокшие, избитые и уставшие. Лифты не работали и марш-бросок получился довольно приличным. Тед уже был в скафандре и активировал шлюпы один за другим. Я влетела в скафандр в мгновение ока и стала помогать пожилой даме, удивляясь, как она в своем возрасте преодолела такой путь да еще и на такой скорости. Мы с Теодором учились в одной Академии и как там гоняли вояк, знала не понаслышке, нас гоняли лишь немногим меньше, тем удивительнее были результаты забега такой важной и великовозрастной дамы.

Корабль трясло уже практически безостановочно.

Прибежала еще одна небольшая партия людей, все с разной степени повреждениями — один прихрамывал, вторая баюкала поврежденную руку; синяки, ушибы и небольшие порезы даже не сосчитать. Пришлось помогать им экипироваться. Тед без разбору отсчитывал по 8 запакованных в скафандры человек и толкал в проем спасательного бота, задраивая шлюз за последним.

Корабль стонал и кряхтел, было ощущение, что он развалится с минуты на минуту. Что вообще происходит? Почему нет связи? Как долго еще продержится наша посудина?

Мысли метались беспорядочно, руки быстро, но уверенно, застегивали скафандр за скафандром, крепили гермошлемы. Спасибо Академии и нашему мастер-инструктору Тобиасу Крину, не зря мучил нас учебными тревогами в любое время дня и ночи, которое, впрочем, весьма условно в космосе.

Никогда не понимала, как люди не боятся путешествовать месяцами в космосе, не умея даже надеть скафандр. Пристыковать гермошлем — да, нужен навык, но сам скафандр надевался по старинке — как комбинезон, а застегивался практически самостоятельно, достаточно было лишь соединить края, чтобы умная ткань превратилась в бесшовное полотно.

Третий шлюп стартовал. В ангаре осталось 3 человека.

Нас оказалось всего двадцать семь! Двадцать семь человек из ста пятидесяти пассажиров и десяти человек экипажа! Где остальные?